Чукотка
Шрифт:
В декабре, когда на Чукотку не совершался ни один рейс, пришел из Владивостока ледорез "Литке". На борту "Литке" было два самолета.
А в это время из Америки для установления связи со шкуной вылетели два известных полярных летчика - Борланд и Эйэльсон. В трудных арктических условиях перелета эти смельчаки попали в пургу, сбились с курса и погибли. Долгое время не удавалось установить место их трагической аварии.
Советское правительство дало распоряжение нашему летному звену найти место гибели американцев.
Ледорез "Литке"
В январе, оставив культбазу, я выехал на собаках в бухту Провидения, чтобы дать летчикам консультацию о местных условиях. Быстро промчали собаки триста пятьдесят километров.
Долго я искал летчиков. Их дом был завален снегом. Наконец я провалился в какую-то яму. Оказалось, это были сени дома. Здесь были летчики Маврикий Трофимович Слепнев и Виктор Львович Галышев.
Стояла пора длинной чукотской ночи. Полярные пурги похоронили под толстым снежным покровом самолеты, выгруженные с ледореза.
В этих широтах солнце только что начинало пробуждаться после своей спячки. Но что это за солнце! Едва выглянув и как будто испугавшись пурги и снежных буранов, оно немедленно скрывалось. И снова ночь! Лететь нельзя.
Походная рация летного звена ежедневно принимала радиограммы из Москвы. В них каждый раз предлагалось ускорить, по возможности, вылет самолетов на поиски американцев.
Когда солнце стало чуть-чуть смелее, летчики решили лететь. Они вылезли из своего "погреба". Начались раскопки в том месте, где были укреплены самолеты. Раскопки продолжались сутки. Механики заправили машины, и самолеты заурчали пропеллерами.
Девятого января мы вылетели на Север. Самолеты взяли курс на культбазу, с тем чтобы на следующий день вылететь дальше, в бассейн реки Ангуэмы.
День короткий. В сумраке производить посадку на культбазе было рискованно. Поэтому, как только солнце скрылось, летчик Слепнев покружил над маленьким чукотским селением в ста километрах от культбазы и пошел на посадку. Вслед за ним начал снижаться и второй самолет. Подпрыгивая на застругах, самолет побежал прямо к чукотской яранге. Самолеты здесь были впервые, и чукчи, переглянувшись, разбежались от своих яранг.
И как не испугаться? Железные птицы, даже не птицы, а летающие и прыгающие по снежным застругам животные с большими лапами очутились около самой яранги! В самолетах сидели какие-то особенные люди, в невиданных одеждах, с глазами (очками) сказочных зверей.
Испуг, однако, несколько смягчился, когда из кабины вылез я в привычной для них одежде. Они узнали меня. Не решаясь подойти близко, они кричали издали:
– Какомэй! Откуда ты взялся? Где твои собаки?
Постепенно чукчи стали осваиваться. Наиболее смелые подошли к самолету, щупали его и легонько
У руля остановились двое молодых чукчей. Они смотрели на него и говорили между собой.
– Хвост утки такой, - говорил один, протягивая руку с растопыренными пальцами.
– А у этого такой, - и ладонь его принимала вертикальное положение.
– Но как он летает? Ведь тяжелый такой и железный! И что это за люди таньги? Железо горит у них в лампочке, железо летает и возит людей с быстротой ветра!
– А вот смотри, - наверно, это сердце его? И теплое, пощупай!
Долго ходили чукчи около самолета, осматривая и ощупывая огромную, невиданную, железную, но "живую птицу".
Чукчи, казалось, успокоились, слушая наши объяснения. Мы им рассказывали, из чего самолеты сделаны, кто их сделал и почему они летают. Но их успокоение было кажущимся. Всю ночь они били в шаманский бубен, отгоняя злых духов.
А наутро мы увидели около каждой яранги по одной убитой собаке. То была жертва злым духам.
Самолеты "попили" горячей воды, и это еще больше удивило чукчей.
Забилось сердце самолетов, и они один за другим с разбегу поднялись в воздух. Сверху видны были три одинокие яранги, заброшенные в долине, среди гор. Чукчи, задрав головы, долго смотрели вслед быстро удалявшимся железным птицам.
Внизу распласталась большая горная страна Чукотка. Кругом стояли величественные сопки, и казалось, что нет ровного места на этой земле.
Самолеты подходили к культбазе. Монотонным шум пропеллеров привлек внимание жителей. Услышав необычный шум в воздухе, завыли собаки.
Школьники бегали вокруг ревущей машины, и в их глазах были любопытство и испуг. От работы пропеллера снег взлетал на воздух, и в тихий день позади самолета началась пурга. Когда дети оказывались позади самолета, их сваливало с ног.
– А вы хотите, ребята, полетать?
– спросил я их.
– Мы?
– ударяя себя в грудь, воскликнул Таграй.
– Да, да, вы! Вот человек десять посажу вас - и вверх!
Минутное смущение, растерянность.
– А ты тоже полетишь с нами?
– И Ульвургын тоже?
– спрашивают дети.
Подходит Ульвургын. Лицо Ульвургына необычно серьезное. Он разговаривает со мною, а смотрит на самолет.
– Ну как, Ульвургын, полетим?
– спрашиваю я. Ульвургын нерешительно улыбнулся и, показывая рукой на небо, пошутил:
– К верхним людям?!
– Ничего, Ульвургын, вместе полетим. Школу вместе с тобой организовывали и летать будем тоже вместе.
Он молча закивал головой.
Председатель совета Ульвургын соглашается, кажется, только в силу своего служебного положения.
Неумело взбирается он в кабину и неуклюже скрывается в фюзеляже, сверкая пятками своих торбазов.
Пропеллер зазвенел, самолет задрожал, оставляя за собой облако снежной пыли. Плавно оторвавшись от земли, самолет взлетел.