Чуть выше неба
Шрифт:
– В общем, мы с братьями тут посоветовались и...
– Они тебя, как самого умного, послали меня утешать?
– перебила его Лан.
– Младшие в совете тоже участвовали или только вы втроём нарешали? Не надо меня утешать, Нагги. Мне и так хорошо. Лучше оставь в покое!
– Да не собирался никто тебя утешать, - возмутился брат.
– Что я, со скалы рухнул? Ты, может, даже больше Ланар, чем мы все вместе взятые. Но ещё и девчонка всё же. Видел я, как ты вчера на этого уб... на Натери таращилась. Будто он тебя сейчас прямиком в Серебряный Лес[2] отволочёт. Только вот зря так, лишнее.
– Так -
– поинтересовалась Лан, смурнея ещё больше.
– Да вот так!
– хлопнул себя по колену Наг.
– Нет, я всё понимаю: первый, да ещё какой! Только вот ты для него просто симпатичная девчонка. Ну, не просто, конечно, а эдакая, с закавыкой. Не Марыська, поди, а Водная Дева. С такой сливки снять - любой облизнётся. Слушай, Лан, ну не умею я эти ваши бабские разговоры вести!
– вызверился парень.
– Вот хочешь, как мужик мужику?
– Ну, рискни, - буркнула девушка.
– А и рискну! Не он первый, не он последний. Забудь ты его и не думай. Натери тебе верность хранить не станет и на берегу ждать тоже. Встретились, покувыркались - и каждый своим курсом пошёл. Ещё столько в твоей жизни девок будет!.. Гм, в смысле, мужиков в твоей жизни будет ещё много.
– Я, вообще-то, замужем. Не забыл?
– И чего? А, в смысле, ты ж женщина. Ну да...
– Нагдар снова дёрнул себя за ухо.
– Тебе же не положено. Так ведь тем более!
– Тем более забыть и не думать?
– спросила элва.
– А, может, мне тогда прямо сейчас в воду сигануть, а? Не запамятовал ещё, за кого меня папаша отдал? Наг, у тебя фантазия богатая? Ну, так представь, каково это женой Сарса быть. Это вот моя доля такая? На всю жизнь оставшуюся?
– Не настолько она у меня богатая, - протянул аэр, смущённо скребя кончик носа.
– Но ты же не дура. От пустых мечтаний измениться что-то? Ну, да, доля, конечно, тебе несладкая досталась. Если с такой стороны посмотреть, то Натери и впрямь спасителем мерещится. Только вот, сестрёнка, не будет никакого спасения. Жить надо с тем, что имеешь. И думать, как всё это в свою пользу повернуть. Уж коли не мы судьбу выбираем, остаётся только пристроиться к ней поудобнее. Потому и говорю: не оборачивайся. Нечего вспоминать, что случилось да прошло. Поняла, что сказать хотел?
– Я это ещё с полчаса назад поняла, - огрызнулась элва.
– Толку от этого?
– А это только тебе решать: есть толк или его нету. Ну, в общем, давай.
Нагдар хлопнул сестру по колену, легко поднялся и пошёл к братьям на корму. Те моментально прекратили делать вид, что чем-то заняты. Сгрудились вокруг Нага, вероятно, обсуждая животрепещущую проблему под названием: «Что ты сказал - что она сказала?». На элву они поглядывали мельком и странно. Неуверенно как-то?
Девушка себя чувствовала тоже не слишком комфортно. Избытка братской любви и опеки она никогда раньше не испытывала. Замужество действительно поставило всё с ног на голову. И, кажется, родственники впервые в жизни осознали, что Лан - это не ещё один Ланар, только с косой длиннее, чем у них.
Аэра снова повернулась к острову, который успел превратиться в размытое тёмное пятно на горизонте, прикрытое у основания дымкой. Новоиспечённая Кайран поёжилась, словно её знобить начало. Поёрзала на жёсткой доске, но удобнее не стало. И привычные разношенные
Если вот это всё и называлось «становиться женщиной», то быть элвой Лан совсем не нравилось. И новая жизнь не нравилась тоже. Хотелось не просто оглянуться, а вернуться хоть на день назад.
[1] Ланар’эре - небольшой портовый город на острове Тайлесс. Принадлежит роду Ланар.
[2] Серебряный Лес - по поверьям островных элвов, страна на облаках, куда достойные попадают после смерти (аналог Рая).
Глава четвёртая
Глава четвёртая
Не любить женщину - преступление. Любить - наказание
(Поговорка Северных островов)
Жизнь на крохотном Крайделе вполне могла сойти за маленький кусочек неги послежизни, если бы не отсутствие Страха. Но Сарс категорически запретил брать пса с собой и сюда, на остров, и в новый дом. Последнему решению девушка даже радовалась. В родовом замке Кайрен один другого точно бы убил: или её страж новоиспечённого мужа, или элв собаку. Первый вариант аэру устраивал. Но после этого Страха пришлось бы отправлять к его собачьим предкам. Жизнь супруга такой цены не стоила.
А в остальном всё было просто прекрасно. Крайдел представлял собой даже и не остров, а кусок скалы, окружённый злыми бурунами, через которые не всякий опытный моряк пройти рискнёт. Кроме камня и солёного ветра, тут в избытке водились вереск, мох и горные козы. Кое-где попадались искорёженные, низкорослые сосны, но их можно по пальцам пересчитать. Так же, как и элвов: сама Лан, старый Тейсон, смотритель маяка, да его супруга, кажется, ещё более старая, но пекущая шикарные медовые лепёшки.
Раз в неделю смотритель отправлялся в Наен’аэт’Дун, привозя оттуда провизию и письма от Налин. Новости разнообразием не баловали: дома всё по-прежнему, малыш растёт, старшие братья вместе с отцом ушли в море, груш в этом году созреет больше, чем в предыдущие пять.
От мужа Лан не получила ни строчки.
От Райла тоже.
Нет, его обещаниям аэра не верила. Она достаточно общалась с мужчинами для того, чтобы понять: всё, сказанное под одеялом, теряет актуальность к рассвету. Недаром же практически у всех отцовских моряков в каждом порту по жене было. Элвы даже делились секретами, как девицу эффективнее на благосклонность уговорить. «Я за тобой вернусь, чтобы не случилось!» - считалось очень эффективным заклинанием.
Тем более странно, что тогда ночью, пахнущей розами и холодной водой Дун, Лан поверила всему сказанному.
Нет, теперь спасителя, готового избавить её от ненужного супружества, девушка не ждала. Но разве тяжело написать-то хоть пару строчек?
Конечно, такое непостоянство сердца элве не разбило. Ну, может, и разбило, но не до конца. И даже если предположить, что трагедия всё-таки случилась, то осколки можно собрать и склеить. Как-нибудь потом. Когда сердце понадобится.
Так что время Лан проводила неплохо. Целыми днями сидела на самом краю тонкого - не толще мужского бедра - скальном выступе, высунутым языком висящем над кипеньем воды далеко-далеко внизу. Сюда она приходила, когда небо начинало только сереть, а у горизонта появлялась узкая алая полоска. Уходила после того, как солнце тонуло в море.