Чужак
Шрифт:
Под ошеломленное молчание суда, королевских гвардейцев и хлыщей из Нарины падре минуту помолчал.
– Одно в этой истории плохо, – продолжил он ворчливо. – Кар, я все понимаю, привычки твоих головорезов, убивать врага не думая, оправданы и понятны. Но хоть парочку из сопровождения они могли оставить в живых для следствия? Они же сразу все поняли. Знали, что будет расследование. Так нет, прикончили всех. Кого допрашивать? Даже лошадей убили. Их-то за что?
Громкое ржание в зале. Все поняли и просчитали. Один я дурак дураком. Кар довольно улыбаясь, разводит руками.
– Следствие еще не закончено, – продолжает падре. – Оно будет
Инспектор посмотрел на прокурора и защитника, посовещался с ними.
– Суду ясны все обстоятельства этого дела, – сказал он поднявшись. – Ни светское правосудие, не церковное ни имеют претензий к ученику охотника Владу и гильдии охотников. Дело закрыто.
Довольный шум в зале. Жестокая усмешка Кара. Оборачиваюсь. Все улыбаются. Арна жестами показывает, что я дурак. Почему?
– Кстати, – слышу голос падре, – граф. Вы сможете сегодня поговорить со мной об этом деле? Светская власть его закрыла и правильно сделала. Но у церкви есть еще вопросы, наше расследование только началось. Хотелось бы получить Ваши разъяснения по поводу некоторых моментов этой грязной истории. Например, зачем действительно Вин с друзьями так стремился в погань?
Я поворачиваюсь и вижу бледное, и покрытое потом лицо графа. Внимательный взгляд падре и подозрительный Кара.
– Не могу, отец Эстор, – отвечает взмыленный граф, – я немедленно должен отправится в столицу, дабы уведомить короля Горта Второго, о подробностях происшедшего, в том числе и о Ваших словах.
– Жаль, – обжигает взгляд падре наклоненную голову графа. – Но надеюсь, что это не последняя наша встреча.
Граф вздрогнул и поторопился к выходу, а Кар и падре обменялись понимающими усмешками. Ясен пень, милое увлечение покойника или покойников Падшим и пытался замять граф. Кар и падре это понимают, понимает и морда, что они понимают. И так далее. Граф явно замешан в этой истории, иначе не пытался бы так шустрить. Сам прибыл, посол гребанный, а не прислал представителя.
– Влад, – отвлекает меня чей-то голос.
Пока я наблюдал сцену прощания посла ко мне подошел адвокат.
– Влад, – повторил он, – если ты когда-нибудь еще раз предстанешь перед королевским судом, прошу тебя, откажись от защитника, пусть он зря не тратит время. Это мой первый процесс, когда я не спросил у обвиняемого ничего. Для меня это очень непривычно.
– Присоединяюсь – сказал подошедший обвинитель. – Ты очень скользкий тип.
– Я еще понимаю намеки, – сказал я, внимательно посмотрев ему в глаза.
Ухмыльнувшись и ничего не ответив, прокурор отошел от меня, прихватив с собой адвоката. Работа работой, но и свое мнение люди имеют. Никто ведь не ждет, что работа будет приносить только радость.
– Молодец, Влад, – Матвей похлопал меня по спине и повел к выходу. – Пойдем, наши все на улице, кроме Яга. Остался с отцом поболтать. Опять наверно будет уговаривать его вернуться и готовиться к почетной должности помощника королевского инспектора, или кого-то еще.
– Яга?
– Его самого, – Матвей указал на охотника, оживленно обсуждающего что-то с инспектором. – Иной раз не поймешь, от чего сбежал сюда Яг,
– Заметно.
Глава 14. Четвертые последствия. Приятные.
Во дворе народ уже поджидал своего героя.
– Котик, ты молодец, – пропела Арна, обнимая меня. – Нас даже не вызвали. А я так готовилась, так готовилась и все зря. Лучше бы сегодня подольше поспала, – последовал непрозрачный намек.
– Арна, много спать вредно, – влез Гил, – особенно с ним. Волчат хочешь? – едва увернувшись от подзатыльника, усмехнулся он. – Ладно, Влад, иди вперед, ничего не делай, и не говори. С ребятами я уже все обсудил. Ни во что, не вмешивайся.
– Что-то будет?- осведомился я.
– Кое-кто, за кое-что ответит.
Идти, так пойду. Чувствую, готовиться очередная охотничья шутка и совсем не безобидная. Хотя и обычные их приколы, тоже не безвредные. Скорее всего, я даже знаю жертву. Вот эта пара сволочей из посольства, что так невежливо пытались со мной обойтись перед судом. Стоят впереди в двадцати шагах, меня ждут наверняка. Стойте крысы, стойте, я мимо вас сейчас пройду. Матвей рассказал парням о ваших планах, а морда не успела дать отбой. Занят очень, штаны меняет. Охотники рассредоточились по площади. Ждут представления. Жаль, что в Орхете такие правила вызовов с участием охотников. Захочешь гниду прикончить законным способом так нет, жди, когда она тебе пакость серьезную сделает или вызовет сама. Дураков нет, а те, что были – уже в могиле. Вот Инс тормозит гвардейца из охраны инспектора. Молодец парень, почувствовал что-то и решил вмешаться. Спасибо, но я уже под охраной. Незаметной, но так и надо. Гил артист, однако. Куда делся смертельно опасный воин с завораживающей глаз хищной пластикой движений. Нету. В двух шагах позади меня идет одетый в обычную одежду горожанин с кинжалом на поясе и восторженно смотрит на окружающих. Подхожу. Давайте сладкие, вот он я.
– Куда прешь, раззява, – толчок в плечо одной крысы заставляет меня сильно пошатнутся.
– Да он же слепой, – подключается второй экземпляр. – Как такие уроды только в погани выживают?
– А он там мертвяков обслуживает, – подхватывает первый.
– Оставьте моего друга в покое.
Гил подошел и оттолкнул крыс.
– Зачем пристаем? – интересуется Гил, хватаясь за рукоять кинжала и оглядываясь по сторонам.
Верю, Гил. Верю и подонки поверили. Типа ты обычный борзой горожанин. В зале суда Гил не сильно отсвечивал. Понять, кто он хлыщи не могут. Картина глупый горожанин вступается за друга, судорожно ожидая спасения в лице стражи. А стража не спешит. Вон, один патруль, как по команде повернулся в другую сторону. Арн со своими в игре. Интересно, где принимают ставки? Хочу поставить все на Гила.
– Ты кто такой, смерд. Смерти ищешь? – прорезался голосок у одного организма потрясенного такой наглостью.
– Постой Дойл, – более осторожный или умный останавливает готового взорваться дружка. – Зачем ты вмешиваешься? – обращается он к Гилу, – твой друг сам может за себя постоять. Ведь ты охотник, так, – издевательски говорит умник.
– Я? – удивлению Гила нет предела. – Я не охотник и никогда им не был, клянусь Создателем. А вот вы два куска дерьма, по ошибке называемые благородными.