Чужак
Шрифт:
– Ната, зайдешь?
– Нет, Влад. С Матвеем все в порядке, а у меня много дел.
Понятно, что дел много. Причесаться, накраситься, платье выбрать и губы подвести, и это только минимум. Вон как глазками всю дорогу на Гила стреляла. Не Ната, а Катюша. Так лучше. Я ей не смогу ничего дать. Не смогу.
– Ната, тебя проводить, – влезает Гил.
Нет, надо срочно провести с ним ликбез на тему, не мешай женщине наводить красоту, придурок. Она что, с тобой будет свои наряды обсуждать или вместе в парфюмерную лавку пойдет?
– Спасибо, Гил, не надо.
Вот.
– До вечера, Нат. Мы за вами всеми зайдем. Предупреди девчонок.
Когда мы уже подходили к крыльцу Гил стал вырываться.
– Влад, пусти.
– Куда?
– Ну это.. я м…
– Ясно. Гил скажи мне, ты хоть один раз понимал полностью слова и поступки женщины? Только честно.
Гил задумался.
– Нет наверно.
– Это видно. Я тоже не понимал и ни понимаю до конца их выкрутасы. Но между нами есть одно отличие. Я пытаюсь понять и, как мне кажется, иногда удается. Сейчас Нате ты бы только мешал. Поверь мне. До вечера потерпи.
Втолкнув Гила в корчму, я зашел следом.
– Привет, Влад, – сказал мне Лис, потягивая пиво в компании двух незнакомых охотников.
– Привет всем. По делу или так.
– По делу, присаживайся.
Мы с Гилом уселись за стол. Лис достал из сумки два больших кожаных кошелька.
– Влад, слезы ушли гораздо раньше и дороже, чем я предполагал. Как только закрылись двери суда, новость о твоих приключениях в погани, а самое главное, о добыче, облетела город. В гильдию прибежал один купец из Крайса и, не торгуясь, отвалил тысячу триста за каждый камень. Не пришлось ждать осени и отправлять их с остальной добычей на остров. Вот твои деньги, – указал он на кошельки, – за вычетом двух десятин гильдии и королю.
– Сколько здесь?
– Ровно две тысячи восемьдесят. Тысячу сорок монет в каждом. Пересчитывать будешь?
– А нужно?
– Ты, Влад, новичок и вдруг захочешь это сделать, – усмехнулся Лис. – Я казначей гильдии и если возникнет тень подозрения, только тень, в моей честности, я буду обязан дать отчет обо всех делах с обручем Истины на голове.
– Сурово.
– Правильно, – жестко ответил он. – Обманувший и нажившийся на своем брате охотнике, должен быть немедленно убит.
Законы здесь, как я уже заметил, защитой прав воров и жуликов не занимаются. Лепота. Но незнание обычных вещей мне надоело. Хватит меня в это носом тыкать. Решено, начинаю потрошить Матвея.
Лис улыбнулся мне и подмигнул.
– Что делать будешь с деньгами, Влад?
– Твой совет?
– Положи в банк и бери помаленьку. А как определишься с дальнейшей своей судьбой, так и трать. Хоть баронство себе купи.
– Можно?
– Конечно. Не в центральных королевствах конечно, а на границе. В Орхете, например. Только я чувствую, что ты это не сделаешь. Ты охотник по крови и духу, а охотники не очень любят заниматься посевными, хозяйством, разбирательством жалоб сервов друг на друга и тому подобное. Многие в Белгоре давно могли так поступить, однако продолжают спускаться в погань.
Понятно.
– Лучше в банк. Я оставлю себе сотню, а остальное положу. Как можно это сделать?
– Я сам сделаю и ключ тебе оформлю. Считай это подарком за самую успешную сделку с начала года. Давно я не испытывал такого разочарования.
– Разочарования? – изумился я.
– Да. Как я готовился к торгу, какие слова подбирал о жадности купца и бедных, нищих охотниках, ежедневно спускающихся в погань, дабы получить малую толику денег за добычу, для своих голодных детей, не видевших куска мяса в этой жизни.
Улыбки на лицах охотников.
– Об их матерях, со слезами провожающих мужей на полный риска и опасностей промысел. Как судорожно плачут они, зажав зубами подушку, не надеясь больше увидеть любимого.
Улыбки постепенно переходят в фырканье.
– Об адских муках, ждущих несчастного, попавшего в лапы злобных порождений Проклятого. Об их стонах и криках раздающихся в печальной тишине, разрываемой лишь изредка воплями голодных демонов.
– Хватит, – не выдержал один из них.
Дружный и заливистый смех заполнил зал.
– Вот, – печально посмотрел Лис на ржущих охотников, – даже эти черствые души проняло. А я еще не сказал о муках испытываемых отцами при мысли об своих детях сиротах. Кто о них позаботится? Кто протянет им корку хлеба зимой?
– Ги…ль…ди..я, – прохрипел один из охотников задыхающийся от смеха.
Мы с Гилом дружно поддержали почин коллег. Дуняша, выглянувшая, наконец, из кухни, застала четверых мужчин подыхающих со смеху и одного хмурого организма, с вселенской печалью на них посматривающего.
– Влад, я сейчас пиво принесу, – сказала она и умчалась обратно.
Когда все отсмеялись и, успокоившись, пригубили пивка, Лис продолжил.
– Так вот, Влад, ничего этого я не сказал. Только успел объявить первоначальную цену в тысячу триста и хотел начать торг, как купец с ней согласился. Пришлось отдавать.
Мы снова засмеялись, глядя на печального Лиса. Вот человек, вернее, гном, наверняка цена выше той, которую он рассчитывал получить и на тебе, печален. Лишили любимой игрушки, не дали поторговаться. Продай он их не сразу за тысячу триста, а после двухчасового торга за тысячу двести пятьдесят, он был бы счастлив. М-да. Каждый имеет право на свою радость.
– Влад, – напомнил о себе Лис.- Я вот что пришел тебе сказать. Остался третий камень и купец о нем знает. Весь извертелся вокруг меня, желая узнать, когда ты его выставишь на продажу и выставишь ли вообще. Определись поскорее и дай мне знать. Если он тебе не нужен будет, то я с этого купчины три шкуры сдеру. Нет, пять шкур и без торга он от меня не уйдет.
Глядя на мечтательное лицо Лиса, мы опять засмеялись.
– Хорошо, Лис, постараюсь как можно быстрее определиться.
– Спасибо, Влад. Вот деньги, – он достал из одного кошелька, другой, маленький,- сто золотых. Остальное отнесу в банк "Грин и сыновья", а вечером ключ занесу.