Чужак
Шрифт:
— Хорошо, — улыбается девушка. — Но там на самом деле нет ничего интересного. Я училась во второй женской гимназии… — Люда начинает рассказывать. А мне, кроме именно ее истории интересно отношение к жизни. Раз я не могу ощутить, пытаюсь хотя бы понять как обычный человек относится к тому что вокруг. И это из рассказа легко считывается. Девушка планирует будущее спокойно, это раз. Нет какой-то, даже небольшой, опаски. О магах говорит вскользь, как о недостижимой мечте. То есть маги — норма мира, пусть и довольно редкая, раз целитель один на больницу, а может и на город.
— Тогда я прошла стандарный маготест, и оказалось, что мой уровень совсем небольшой, почти от нейтрального не отличается, — с грустью рассказывает Люда.
Получается, что тут не только есть тесты на выявление Одаренных, так они еще и стандартные. Ок. Слушаю дальше.
В какой-то момент, слева в границы панорамного окна очень неторопливо вплывает огромная туша дирижабля. Серебристый корабль занимает, наверное, чуть ли не четверть неба. Я даже вижу стекла кабины управления, пусть и очень далеко. А на борту можно прочитать номер аппарата.
— Вот, а потом, бабушка заболела… — Людмила начинает переживать, и я решаю ее немного отвлечь. Видно, что воспоминание еще тягостно для девушки, время пока этого не залечило.
— Извини, Люда. — легко касаюсь руки Людочки. Медсестра с готовностью отвлекается от своей истории. — Подскажи, пожалуйста, что вот это такое? — показываю на дирижабль. И тут же перевожу палец на новую непонятность с другой стороны неба. — И вот это?
С горизонта, в нашу сторону приближается блестящий диск, похожий на НЛО из старых историй. Он перемещается гораздо быстрее, чем дирижабль, и я даже немного доволен, что успеваю показать его Людмиле.
— Что «Это»? — удивляется девушка. — А, вы про дирижабль? Это местные грузовые перевозки. Видите, черный номер на борту? Был бы синий — тогда был бы имперский. Хотя да, вы же не помните многого, — вздыхает девушка. — Я когда переехала, тоже часто на них оглядывалась. Но вы привыкните. У нас же здесь порт, дирижаблей много летает.
— А вот этот? — я успеваю проследить пальцем за диском.
— Это пассажирский. Они здесь редкость. Наверное, кто-то важный прилетел. — слегка пожимает плечами девушка.
— Почему? — уточняю.
— Ну, им летать немного дорого. — Людочка спокойно разъясняет. — Я к родителям по железной дороге езжу, например. Там купе, и питание есть.
— Интересно, — на минуту задумываюсь. То есть, минимум три вида транспорта, с отличным технологическим уровнем. Ни за диском, ни за дирижаблем я не вижу следа, значит принципы точно не реактивные и не на топливе. «Интересно,» — повторяю уже про себя.
Среди проходящих мимо сотрудников больницы вижу знакомое лицо.
— Герр Шмидт! — обращаю на нас внимание появившегося на этаже врача.
— О, Максим, — замечает нас с Людой Шмидт. Чем-то довольный целитель немного меняет направление своего движения и останавливается напротив. Люда вскакивает, и я тоже
— Отличные, — киваю целителю, — Благодарю вас. Если только слабость немного, Отто Людвигович.
— Только слабость, это даже хорошо, — слегка пожимает плечами Шмидт. — В вашей ситуации это отличный результат. Завтра уже будете себя чувствовать почти новеньким. Вы ведь что-то хотели, Максим?
— Да, Отто Людвигович, у меня же нет почти воспоминаний, помните? — забрасываю начальный шар.
— Конечно, Максим. — снова пожимает плечами целитель. Людочка бросает на меня сочувствующий взгляд. — Не буду вас обнадеживать, память может вернуться, а может и не вернуться. Тут бывает по-разному. Менталиста в нашей больнице нет, чтобы легко решить этот вопрос. А таможенный специалист точно не согласится приехать. Это вам в крупные центры Империи нужно. В Новгород, например. Или в Москву.
— Что вы! Нет! Я немного с другой просьбой, — улыбаюсь. А сам себе ставлю заметку, разузнать о менталистах побольше в будущем. И сейчас в первую очередь озаботиться контуром и «скрытом». Против ксеносов-мозголомов помогало, может и против местных поможет. Не стоит им знать моего второго «я», пока информации у меня нет об их реакции в таких ситуациях. Вдруг местные на костре вселенцев сжигают? Хотя вряд ли, конечно. Но вот переживаю я чего-то, исходя из предыдущей истории моего тела.
— Что вы! Я не об этом хотел спросить. Я хотел бы побывать в знакомых местах, — и тут же уточняю, — например, где меня нашли в городе. Возможно вспомню что-то? А там, вдруг и остальное из памяти подтянется.
— Хм. В этом что то есть, — чуть задумывается. — К менталисту обратиться, конечно, попроще. Но вы правы, раз рядом его нет, и в ближайшее время он недоступен, то посещение эмоциональных для вас мест возможно и даст какой-нибудь результат. Я слышал, что раньше советовали с подобными проблемами в памятных местах бывать. Что ж, судя по вашим повреждениям, привязка должна быть сильная к месту трагедии. Максим, вы уверены, что хотите попробовать? Это может плохо отразиться на вашем разуме.
— Конечно хочу, Отто Людвигович. — убедительно киваю, глядя в глаза целителю. — Уверен, что разум не пострадает. Если мне станет нехорошо — я тут же уйду, и не буду провоцировать себе лишние сложности.
— Что ж, надеюсь на ваш здравый смысл, — довольно равнодушно замечает целитель, — я подумаю, может и смогу чем помочь. Но все равно, это не раньше завтрашнего дня. Вы же это и сами чувствуете, правда, Максим?
— Да, конечно. Когда получится. Тем более, я пока плохо хожу.
— Это ненадолго. Мышцы у вас есть и вполне эластичные, связки с костями мы нормализовали, — припоминает целитель, — немного тонуса, питания, и завтра уже сможете бегать. Только недалеко и недолго, — усмехается. — Ладно, больше времени я вам уделить не могу, о вашей просьбе — узнаю. Скорее всего, что-нибудь получится сделать. Я побежал, а у вас обед скоро. Не пропускайте.