Чужак

Кларк Саймон

— Но мы…

— Мы ничем не можем им помочь. Надо лишь позаботиться, чтобы шершни не напали на нас. — Она пристально посмотрела на меня. — Понимаю, звучит, цинично, но что мы можем сделать? Чтобы рассеять эту армию, нужна, по крайней мере, пара военных вертолетов. А что у нас? — Микаэла показала на десяток винтовок, прислоненных к стене амбара. — Только эти жалкие пугачи.

Я еще раз навел бинокль на группу беженцев. Все они тащили на себе скатанные одеяла, рюкзаки, сумки и мешки, в которых, как

нетрудно было догадаться, лежали продукты. Отчаянные ребята. Зная, что их преследуют, они все же не выбрасывали драгоценные припасы. Наверное, надеялись, что сумеют оторваться от шершней, и не подозревали о ловушке, в которую их умело загоняли хлебные бандиты.

Я повернулся вправо. Шершни отстали примерно на полмили. Сосчитать их было невозможно, но речь вполне могла идти о сотнях. Бинокль оказался достаточно мощным, чтобы рассмотреть отдельные лица. Мужчины — небритые, со спутанными волосами. Женщины с длинными гривами. На большинстве лохмотья. Некоторые вообще без одежды. Но меня поразили их глаза. В них не было ничего человеческого, одна лишь звериная злоба. Казалось, это даже не глаза, а какие-то спрятанные под клочьями нечесаных волос лазеры. И каждая пара этих лазеров отыскивала себе добычу среди пытавшихся оторваться беженцев.

Зак опустил пониже шляпу, защищая глаза от солнца.

— Надо послать пару человек вниз, чтобы понаблюдать за шершнями.

— Я пойду, — сказал я.

— Не думаю, что это хорошая идея, — возразила Микаэла.

Тони покачал головой.

— Мне почему-то кажется, что ты попробуешь совершить нечто героическое. — Он кивнул в сторону шершней, наполнивших собой дно долины. — А закончится твой героизм тем, что нас всех перебьют.

Зак кивнул.

— Тони? Микаэла? Почему бы вам не проехать по тропинке вниз по склону? Тогда вы будете достаточно близко, но при этом останетесь за деревьями. Они вас не увидят.

— А звук моторов?

— Их можно не включать, — предложил я. — Просто скатиться. А уж если заметят, то дать газу на полную.

Зак невесело усмехнулся.

— Ты начинаешь рассуждать, как один из нас.

Бен беспокойно огляделся.

— Но ведь если вас увидят, то удирать придется всем, разве не так?

— Так, — согласился Зак. — Но у нас будет преимущество, пешком мотоциклиста не догнать.

Микаэла кивнула и направилась к амбару.

— Зак, вам всем лучше приготовиться на всякий случай. Согласны?

— Не беспокойся, мы будем готовы.

Через несколько секунд они уже катились вниз по склону, не включая мощные двигатели «харлеев». Даже я, стоявший в нескольких ярдах от «разведчиков», не слышал ничего, кроме шороха шин по песку и опавшим листьям. Потом наступила полная тишина.

Не теряя времени, Зак призвал остальных собрать вещи и приготовиться к тому, чтобы в случае

необходимости убраться отсюда как можно быстрее. Пока шли сборы, я стоял у изгороди с биноклем в руках. Беженцы продолжали уходить от преследователей. Наверное, они считали, что уже оторвались на безопасное расстояние. Многие еще держали наготове оружие, но ни один не отказался бросить сумку или мешок, чтобы добавить скорости. Видно, припасы достались им нелегко, и расстаться с продуктами было для них равнозначно смерти.

Я перевел бинокль на группу преследователей. Шершни тоже не спешили. Зачем? Эти хитрые твари знали, что через десять минут их жертвы окажутся в западне, на узкой полоске суши между озером и бурной рекой.

Тони и Микаэла уже почти добрались до тянувшихся вдоль подножия холма деревьев. Пока все шло хорошо.

Но подождите… все эти шершни в долине, двигавшиеся через лужайки, не скрываясь, как-то слишком бросались в глаза. Не заметить их было невозможно. Я ощутил знакомую дрожь в животе. Инстинкт, тот самый, пробуждался, вылезал из глубин тела. Дрожь не вполне походила на то, что я чувствовал раньше, но все же…

Мой взгляд скользнул по деревьям, росшим вдоль тропинки. Я знал… да, черт возьми, я так и знал. От того места, где стояли сейчас Микаэла и Тони, шершней отделяла добрая четверть мили, но еще одна группа этих мерзких чудовищ шла именно по тропе, оставаясь вне поля зрения наших разведчиков, наблюдавших за долиной. Но стоило ли их опасаться? Расстояние еще большое, да шершни не спешили. Ничего страшного, верно?

— Нет, должно быть, что-то еще.

Я снова прошелся взглядом по деревьям. Медленно, всматриваясь в каждый куст. Там, именно там должно быть было что-то, что…

Вот! Есть!

Примерно в сотне ярдов от Микаэлы и Тони, как раз за изгибом тропинки, в окуляры попала группа из пяти-шести человек, сгрудившихся у дерева. Шершни? Нет. Определенно нет. Ребята жались друг к другу, а один парень расхаживал по тропинке взад-вперед, сжимая в руках дробовик. Даже издалека было видно, что ему не по себе. Занервничаешь, зная, что за тобой идет враг. Единственное, чего парень не знал, — это насколько отстали преследователи.

Я снова направил бинокль на беженцев.

На траве сидела молодая женщина, как-то неуклюже поджав под себя ноги. Впечатление было такое, словно она и хотела бы подняться, но сил у нее уже не осталось. Другие суетились, пытаясь ей помочь. Чуть в стороне стояла девочка лет тринадцати, державшая на руках что-то завернутое то ли в полотенце, то ли в обрывок простыни.

Она обращалась с завернутым предметом с удивительной осторожностью, как с чем-то невероятно хрупким. Сам предмет я рассмотреть не мог: он был розовый, даже, пожалуй, красный, и не очень большой.