Чужестранцы

Сборник

– Ну ещё бы, – Кайлэк наклонился так, чтобы попасть в его поле зрения. – Жалко глядеть, приятель. Когда в последний разок тебе довелось всхрапнуть?

– Этой ночью.

– А не приснилось это тебе? Смахиваешь на того, кто не спал с недельку. Так, не сомневайся, и смотришься. Ты не подумай. Я не попрошайка. На угощение не напрашиваюсь, только на компанию.

– Я не лучший собеседник.

Кайлэк невозмутимо скривил губы.

– А я не искал собеседника. Я искал компанию. В последнее время тут как-то неуютно. Чужаки разные захаживают. И не самые прелестные. Взять хоть того разряженного увальня, – Кайлэк кивком указал себе за спину. За длинным одиноким столом рядом с дверью сидел вельможного вида мужчина с убранными назад тёмными волосами. Одетый в куртку из зелёного бархата

с латунными застёжками и шёлковые штаны, заправленные в сапоги из варёной кожи, достающие до колена. Рядом с ним лежал меч в ножнах. – Знатный выродок. Загляденье. Хотя его послушать, так выпал из брюха самой распоследней служанки. Наверняка спёр этот нарядец у какого-нибудь бродячего торгаша или огрел чем-нибудь предварительно. Да и потом. Все знатные с ранних лет научены говорить, как подобает. А этого наставлял разве что канавный пёс.

Закончив вылизываться, кошка перебралась поближе к следующему потенциальному чесателю за ухом. Кайлэк без зазрения совести приласкал её, не забыв и про себя – вино поглотило всё его внимание. «Разряженный простолюдин, – задумался Келли, прихлебнув из кружки. – Тот человек, как раз наоборот, говорит складно, а одет просто, – подобного рода сотрудничество отнюдь не радовало, но что поделать, Зак посулил избавление от бессонницы. Слишком хорошее предложение, чтобы отказаться. – И почему на ум всегда приходит только дурное? Если кто-то что-то скрывает, то обязательно неладное. Если кто-то кого-то ищет – значит, со злым умыслом, – Келли поднял взгляд к потолку. – Если бы мне приходилось таиться… У всех свои повадки, характерные черты и привычки. Переиначить их все – лучший способ сбить с толку. Откуда вельможе взяться в таких захолустных землях? Дервар совсем рядом. Все толстосумы обходят его стороной. Здесь и купцов-то настоящих не бывает. Так, продают всякое. Что найдут на большаке, тем и торгуют. А этот разоделся. И говорит, как простолюдин. А клинок… Тоже притворство?»

– Милочка! – громогласно позвал Кайлэк, спугнув кошку. – Мне бы ещё выпить, не откажи в любезности.

Хозяйка подбежала к нему с неполным кувшином, и вино заструилось в опустевшую кружку густой тёмной струйкой.

– Вы не скажете, кто тот человек? – укромно спросил Келли. – Там, у входа. Не припомню, чтобы видел его раньше. Город у нас небольшой, а он слишком уж бросается в глаза, чтоб его проглядеть.

– Не знаю, Келли, – трактирщица повернула голову, отчего её пухлые щёки вздрогнули. – Скиталец какой-то. Таскается сюда уже с несколько дней. Он остановился в пригородной таверне. Но тамошняя выпивка его не устраивает, видите ли. А у меня, значится, ночлег дорого обходится. Поэтому спит он там, а пьёт тут, паршивец расчетливый. Он мне не нравится, но денежек у него от того меньше не делается. А пьёт он исправно. Каждый день приходит и пьёт. Один.

– Да, – зевнул Кайлэк, когда хозяйка ушла. – В последнее время что-то неспокойно. А эти проповедующие только страху на людей нагоняют. Раньше их не было. И откуда взялись? Поговаривают, что они ходят по миру и избавляют людей от темноты. Не знаю уж, что это значит. По мне, так не всякий свет полезен. Некоторое лучше б и не освещалось.

Он припал к выпивке, почёсывая вновь вернувшуюся кошку.

6

На обочине дороги, ведущей в город, столпились зеваки. Среди них стояли и Генри с Синтиссой. Они успели ещё раз разругаться и вновь примириться, как это обычно и происходило. Увлечённые друг дружкой, они слушали вполуха. Возвышенный голос бледного человека в неприятно чёрном облачении был еле различим. И внимали ему безучастно, скорее из скуки.

– Мрак густеет, – говорил он. «Как и минувшим вечером», – добавил Келли про себя, еле заметно усмехнувшись, и, не замедляя шага, проследовал мимо. Его мало занимали подобные проповеди. – Вы не должны поддаваться соблазну неведения. Он губителен… Тень укрывает правду. Вы заслуживаете её. Все мы заслуживаем правды…

Сужающееся ответвление дороги уходило влево, к замызганной таверне, погрязшей в зарослях иссохших яблонь. Они укрывали окна от посторонних глаз. Наверно, поэтому захожие путники предпочитали останавливаться именно здесь. Но пиво оставляло

желать лучшего, несмотря на уютное уединение. Хозяин постоялого двора, низенький, бочковидный, но от того не менее расторопный, принимал любого гостя, если у последнего имелись денежки.

Келли распахнул дверь. Его встретила почти безоговорочная тишина. Лишь один постоялец прошуршал рукавом по столу где-то в дальнем углу. «Должно быть, выпивка и впрямь дрянная. В любом случае я не пить сюда пришёл».

– Входите, входите, – тавернщик пригласительно замахал рукой, суетливо запирая кладовую на висячий замок. – А-а… Это вы, Келли, – он перестал так суетиться. – С чем пожаловали?

– Я по делу, – замялся Келли. – У вас здесь остановился один человек. В старой чёрной рясе.

– Не припомню таких. Извиняйте, господин.

Келли выдохнул со снисходительной улыбкой. Хозяин тщательно оберегал своих клиентов от посягательств извне. Возможно, ещё поэтому его таверну так ценили, а выпивке прощали безвкусность.

– Он сам просил заглянуть. Господин Зак. Так он представился.

Тавернщик смерил Келли прищуром, будто пытаясь определить, врёт он или нет.

– Допустим, есть тут господин Зак, – в голосе хозяина прозвучала неуверенная твёрдость. – Для чего он вам, Келли? Мои гости платят не за беспокойство, а за… покойство. Я не позволю, чтоб вы его тревожили понапрасну.

– Ничего-ничего, – послышался голос Зака. В следующую секунду он показался из-за угла тесного коридорчика. – Я действительно просил этого господина наведаться ко мне. И его визит, раз он состоялся, весьма меня радует.

Хозяин таверны нехотя отрывисто кивнул и взялся подметать пол.

– Поговорим у меня, – Зак поманил Келли за собой. Они прошли по неосвещённому коридору, свернули вправо и упёрлись в приоткрытую дверку, расшатанную и скрипучую. Сама комнатушка оказалась столь же неприглядной. Кровать, стол, стул и окошко, выходящее на задний двор. Пол устилал ковёр – единственное, что могло показаться уютным.

– Ну-с, Келли, – Зак прислонился плечом к стене. – Неужели вы наткнулись на него так скоро? Поразительная удачливость.

– Я не уверен, что это именно тот, кто вам нужен, – Келли помедлил немного. – Но он показался мне подходящей кандидатурой. Ваше описание: знатный выговор, простая одежда и арбалет.

– Да, всё так. Вы видели такого господина?

– Нет. Такого не видел. Но видел кое-кого странного. Тот тип – точная противоположность вашему. Его одёжка – не из простецких, бархат и шёлк. А таких славных сапог я, наверно, и не видел. Трактирный выпивала посмеивался над его кривым говором. Вооружён мечом.

Зак призадумался и какое-то время хранил молчание. Вскоре уголки его рта поползли в стороны, сложившись в скупую улыбочку.

– Умно, Кели… Очень сообразительно. Пожалуй, надо проверить, он ли это. Вы, случаем, не разузнали, где он остановился?

– Не так скоро, – Келли покачал головой. – Всякая услуга жаждет взаимности. Вы сами сказали.

– Да-да, – Зак наградил себя хлопком по лбу. – Как я забыл? Конечно. Кошмары. Ваши кошмары. У меня есть одно средство. Средство, которое способно вам помочь. Но есть и условие. Постарайтесь допустить, Келли, что сказанное мной – явно. Столь же явно, сколь явны ваши кошмары. Они так занимательны. Правда кроется на поверхности. Как я уже говорил, во сне вы беспомощны. Во всех смыслах вы не контролируете ни тело, ни рассудок. Но именно тогда наступает… – Зак шмыгнул глазами по полу. – Прозрение. Наш разум коварен, хоть и беззлобен к нам самим. Он скрывает от нас правду, которую мы, бодрствуя, подавляем. Но во сне… Во сне мы не можем сдерживать её… Правду. Кошмары далеко не бессвязны. Иные считают их сонным бредом, смесью отрывков увиденного и услышанного, но действительность… она другая, Келли. Совершенно не такая, как мы привыкли думать. В действительности кошмары нередко представляют собой самую что ни на есть цельную и верную картину происходящего. В них мы видим всю суть. Хотя не все готовы заглянуть за пелену своей опаски. Кошмар, в сущности, такой же сон. Но люди боятся кошмаров, не снов. Почему? Они боятся правды. Этим кошмар и отличается от обычного сна. Он правдив. Чтобы справиться с кошмарами, им нужно довериться.