Чужеземец
Шрифт:
– Погоди, нас бросили сюда абсолютно голыми?.. – удивленно изогнула бровь девушка.
– Ну да. Нам бросили эти балахоны, но надевать его на тебя пришлось мне самому.
– Ты видел меня голой? – смущенно отвела взгляд Даша. – И сам одевал?
– Мне пришлось. Прости меня за это и не сердись.
– Ладно, проехали. Стыдиться-то нечего, да? Я вроде ничего так, – усмехнулась Даша и вновь закашлялась. – Грудь, попа, талия – все на месте.
– Не думаю, что сейчас время для отшучиваний, – нахмурился Роджер. – Перед нами стоит большая проблема. Во-первых, теперь мы с тобой – собственность знатного пепельника по имени Джамбе Абуль-Кассим Бехтаммен Крамм, патриарха
– Может, им нужны мои магические способности? Хотят использовать рунную магию в своих целях? Кстати, почему бы нам с тобой не сбежать при помощи этой самой магии, а?
– Все не так просто, – покачал головой наемник. – У тебя на шее обруч из особого металла, блокирующего любые проявления магии в твоем теле. Сам сплав довольно хрупкий, хоть и тяжелый, его можно практически перегрызть зубами, если постараться, но проблема в том, что, как только ошейник подвергается каким-либо дефектам, он испускает мощный разряд электричества, который сперва просто доставляет дикую боль, а потом и вовсе может убить. Более того, такой ошейник обязательно связан со своей «станцией» – предметом, чаще всего амулетом, на ментальном уровне находящимся с обручем в сильной взаимосвязи. Уйдешь от «станции» дальше чем на двести – триста шагов – и ошейник начинает сам по себе разрушаться. О последствиях ты уже знаешь.
– Да, безрадостная перспектива. А почему твои руки просто связаны? Веревки ведь можно запросто перерезать, пусть даже об острый угол ящика.
– Они сказали, что если буду буйствовать – тебя убьют. Видимо, поняли, что для меня главное – сохранить твою жизнь. Кроме того, я уверен, Крамму в первую очередь нужна ты, а чтобы с тобой общаться, нужен переводчик. Я знаю язык пепельников почти так же хорошо, как и свой родной, так что я живой и нахожусь рядом с тобой исключительно по этой причине. Ну мне так кажется, по крайней мере.
– Да у тебя проблемы с самооценкой, красавчик, – подмигнула Даша. – Надо будет это как-нибудь исправить. И как думаешь, долго нам еще добираться до места? Жуть как хочется постоять в полный рост и размять ноги.
– Я слышал от погонщика, что осталось совсем немного. Надеюсь, нас сразу выпустят и накормят, потому что я ужасно голоден.
– И я. Знаешь что, Роджер, ты только не унывай, хорошо? Мы обязательно что-нибудь придумаем. Наверняка Виктор уже хватился меня и разыскивает по всему ханству. Нас ловила огромная толпа пепельников, слухи разнесутся быстро. Если мы не выберемся отсюда сами, нас обязательно спасут Виктор и Джамаф. Обещаю тебе, все будет отлично. Вот увидишь.
– Я и не унываю. Видеть, что ты в порядке и можешь со мной разговаривать, – это уже хорошо. А все остальное приложится.
Наемник не ошибся. Всего через пару часов караван остановился, и Роджер поспешно вернул кляп в рот своей спутницы. Через пару минут боковая створка отворилась, и в носы пленников буквально ударил свежий вечерний воздух, смешанный с насыщенным ароматом пота надзирателя. Им оказался облаченный лишь в черные штаны и высокие сапоги с отворотами пепельник, мощное тело которого было целиком покрыто шрамами разной ширины, длины и глубины.
Время не пощадило и лица надсмотрщика: щеки, нос, губы и лоб выглядели как луна после метеоритной бомбардировки, а вместо левого глаза пепельника красовался черный протез. Именно
Надсмотрщик держал в руках связку ключей и короткий, ничем не примечательный жезл. Видимо, тяжелый, как раз для того чтобы бить им провинившихся рабов по хребту.
– Я – Эманой, – сказал он на авельонском. Такого низкого голоса Даша еще никогда не слышала, ни среди людей, ни среди пепельников. – Если вы делать глупости – я вас бить в кровь без сожалений. А сейчас оба идти за мной.
Надсмотрщик снял цепь, соединявшую кандалы на руках и ногах девушки. Роджер помог Даше встать и, практически взвалив ее на себя, вылез из повозки. Ступил босыми ногами на еще горячий после дневного зноя песок и огляделся. Вокруг до самого горизонта не было ничего, кроме пустыни и огромного имения рядом с красивым оазисом. Имение делилось на две основные части. Первая представляла собой комплекс из нескольких зданий, самым крупным из которых было, по всей видимости, поместье самого Крамма – трехэтажная крепость с башнями и куполом обсерватории в центре. Все это было окружено высокой каменной стеной.
Вторая часть – это сама плантация на берегу оазиса. Красивейший сад, где рядами росли папоротниковые кусты и деревья с яркими фруктами, окруженные высокими пальмами и кованым невысоким забором, видимо построенным исключительно в декоративных целях.
Эманой грозным рыком напомнил пленникам, чтобы те не отставали. Их сопровождали конные стражи, так что сбежать сейчас не было никакой возможности.
Надсмотрщик подвел рабов к массивным воротам, постучал в деревянные двери и что-то крикнул на своем языке. Ворота отворились, и перед пленниками предстал двор имения. Главное здание вблизи казалось действительно настоящей крепостью: стены из грубо обтесанных каменных кирпичей, маленькие вертикальные окна, больше похожие на бойницы, и, помимо прочной двухстворчатой двери, подъемная решетка на входе. Из крыши поднимались вверх четыре круглые башни, заканчивающиеся черепичными конусами, а в самом центре крыши возвышалась над всем великолепием идеально ровная полусфера, слегка приоткрытая, из которой, обращенный к небу, выглядывал телескоп.
Помимо основного здания, в обширном дворе располагались еще несколько. Двухэтажное длинное строение, как стало сразу известно – барак для рабов. Чуть поодаль дом покрасивее – там жили свободные работники. Еще дальше – совсем небольшая хижина, увешанная разного рода костями, черепами, амулетами и странными гирляндами. А прямо напротив входа в поместье Крамма, окруженная невысоким частоколом, располагалась небольшая арена, отличный вид на которую открывался с балкона главного здания. Видимо, рабовладелец любил полюбоваться на кровавые зрелища, не выходя из собственного жилища. Все остальные здания, такие как амбар, склад и несколько сараев, находились за пределами стены. Они стояли ближе к плантации.
Основное население имения уже готовилось к отходу ко сну, и потому во дворе можно было заметить лишь пару слуг. Эманой подвел новоиспеченных рабов к бараку и хотел уже было открыть дверь, как вдруг за его спиной появился хозяин. Крамм перекинулся с Эманоем несколькими фразами, и надзиратель сказал:
– Хозяин требовать, чтобы женщина жить в его доме. Большая честь, человеческая самка, не вздумать гневать хозяина, иначе я изодрать твою спину хлыстом до костей.
– Я не могу ее бросить одну, – заявил Роджер.