Чужеземец
Шрифт:
После ужина отшельник попросил ученика принести свои клинки. Отшельник принял их, долго рассматривал со всех сторон и под разными углами, а затем отложил их в сторону и протянул Виктору ножны со своими, сказав при этом:
– Возьми мое оружие. Мне оно служило верой и правдой уже много лет. Правда это или нет, но многие считают, что вещи хранят «отпечаток» своих владельцев до конца своего существования. Быть может, мои знания каким-то образом отразились на этих клинках, и это поможет тебе в предстоящей битве. В любом случае, даже если не верить во всю эту мистику, я просто хочу, чтобы мои мечи вновь побывали на арене.
– Ты сказал «вновь»? – прищурился Виктор. – Что ты имеешь в виду? Ты что, сражался как гладиатор?
– Как па’вухаррен – да, – кивнул
– Ты полон сюрпризов, Джамаф, – усмехнулся иномирец. – Может, если ты не раз выступал на песке арены, расскажешь о чем-нибудь кроме фехтования? Есть какая-нибудь еще информация, которая мне поможет во время поединка? Какие-нибудь секреты, удачные положения на самом ристалище или что-нибудь еще подобного рода.
– Увы, нет. Там тебе придется положиться только на себя, свою смекалку, ловкость рук и ума, на умения и эмоции. Эмоции – это тоже очень важно. Иногда их нужно полностью отключить, чтобы трезво оценить ситуацию и не стать обиженной жертвой собственной невнимательности. А иногда нужно включить на полную свою ярость, свой гнев, чтобы задавить врага эмоционально, попутно кромсая его тело со скоростью орла, пикирующего на полевую мышку. Решать, какую эмоциональную окраску принять в тот или иной момент, тебе нужно самостоятельно уже на месте. Никто тебе этого не подскажет. Всему, чему можно научить, я тебя уже научил. Остальное – дело наживное.
– Наживное, скажешь тоже, – грустно покачал головой Виктор.
Еще несколько дней длился период интенсивного отдыха. Когда одним утром Джамаф практически пинками разбудил иномирца, тот, протирая глаза и зевая, спросил:
– Что такое? Снова тренировки?
– Нет. Поедем в город.
– Зачем? Игры на арене только завтра! Дай мне еще поспать, будь же челове… пепель… будь хорошим парнем, а?
– Извини, буду плохим. Вставай, умывайся и завтракай – я все расскажу по пути.
Как оказалось, отшельник отложил из своих личных запасов целое состояние, чтобы прикупить своему гладиатору подобающее облачение. Путники пришли в Хау Грушмаль и сразу же отправились в кожевенную лавку, где мрачного вида худой (что странно!) пепельник снял с иномирца мерки, выслушал от Джамафа все пожелания, принял целую гору монет и принялся немедля исполнять заказ. Пока кожевник клепал из заготовки броню, отшельник в соседней лавке купил для Виктора длинный огненно-красный плащ с золотой вышивкой и сводил будущего па’вухаррена в цирюльню, где человеку подровняли уже изрядно отросшую бороду, сделав из нее изящную эспаньолку, но волнистых посветлевших волос, свисающих чуть ниже плеч, трогать не стали. Цирюльник лишь тщательно причесал их и заплел в необычную косу, оставив небольшие пряди по бокам.
Броня была готова уже к вечеру, и путники провели весь день, предаваясь празднеству живота в таверне. Защитный комплект состоял из плотных матерчатых штанов с прочными металлическими пластинами на бедрах и под коленями, многослойной кожаной кирасы со стальными наплечниками, подбитыми мягким мехом, и не менее прочных перчаток без «пальцев», доходящих до самых локтей, плавно переходящих в металлические налокотники. Виктор незамедлительно надел все это великолепие поверх белой хлопковой рубахи, а на плечи накинул плащ.
Выглядело более чем эффектно.
До боев на арене оставались сутки. На вопрос Виктора, а зачем все-таки надо было приходить так рано, Джамаф ответил: чтобы пропитаться духом этого города, прежде чем выходить на ристалище. Ну еще на тот случай, если кожевник потратил бы на броню больше времени, чем вышло на самом деле. Звучало вполне резонно.
Отшельник провел иномирца по нескольким злачным местам города. Таких мест конечно
Также удалось побывать на музыкальном представлении уже других артистов, вовсе не бродячих, а вполне оседлых и уже давно себя зарекомендовавших. Шестеро пепельников пели и играли в большом помещении для танцев. Почти все они извлекали из небольших барабанов медитативную ритмичную мелодию, а пара других подыгрывала на инструментах, отдаленно напоминающих гитары. Пели, а точнее, напевали все. Вокруг музыкантов собралась довольно большая толпа желающих «оторваться» по полной, и даже Джамаф принял участие во всеобщей вакханалии, которая казалась Виктору хоть и милой, но все-таки довольно варварской: после танцев было традицией выбрать себе случайного партнера из толпы и под светом костров и ревом зрителей бить друг другу лица до посинения.
Заночевали все в той же таверне, сняв там небольшую комнатушку на чердаке. Отшельник почти сразу уснул, чем предварительно посоветовал заняться и своему ученику, но Виктор, хоть и одобрительно кивнул, спать все-таки не лег. Мрачные мысли занимали его голову и мешали отдыхать. Только сейчас иномирец задумался о том, что будет, если он проиграет завтрашний бой. Даша останется рабыней навсегда? До конца своей жизни? Что станет с Джамафом и какую ставку этот полукровка сделал на своего бойца?
Виктор решил, что надо думать лишь о том, о чем он в силах позаботиться. В данный момент – только о предстоящем бое с чемпионом дома Краммов. Нужно сосредоточиться на предстоящем сражении и отбросить все лишнее: прошлую жизнь с воспоминаниями о ней, бега от герцогских прихвостней, Джамафа с его гостеприимством, утрату феникса Чарли и даже Дашу.
Хотя о последнем пункте забывать было все-таки очень тяжело. Ведь все делалось именно ради этой девушки. Именно ради нее Виктор вновь рискует жизнью, свободой – да всем, что у него есть. И совсем не потому, что она его родич по миру. Совсем не потому, что она относилась к нему так долго с почти материнской заботой. А потому что он был в нее влюблен. Он осознал это спустя столько времени, когда стало уже поздно для какого-либо развития отношений. Но все это еще можно было вернуть, считал иномирец. Надо только сосредоточиться на поединке, одержать победу, убежать из ханства, а дальше идти куда глаза глядят и делать то, что заблагорассудится. В разумных пределах, разумеется.
Как Крамм и обещал, со следующего дня начались усиленные тренировки. Эманой сражался с Роджером с утра и до самого вечера, пока Даша, волнуясь и переживая за своего спутника, глядела за всеми этими боями с высоты балкона. Тренировки прекращались два раза в неделю, когда наемнику, по мнению хозяина, требовался усиленный отдых.
Кормить стали еще лучше. Даша была вне себя от радости, потому что она наконец могла предаться блаженному чревоугодию, о котором так долго мечтала. Большую часть еды употребляла именно она; Роджер же, наблюдая за почти анорексичной худобой боевой подруги, всегда отдавал ей часть своей порции, и меньше чем за месяц на лице Даши вновь стали видны милые щечки, чему наемник радовался даже сильнее, чем своим успехам на тренировках.