Чужеземец
Шрифт:
Тут я споткнулась, вспомнив о Хеймише. Мой сын, сказал Каллум, гордо представляя мне мальчика. Хм-м, подумала я. Может, все же не импотент. Или импотент? Тогда Летиции крупно повезло — мужчины Маккензи очень похожи друг на друга. Моим интересным размышлениям помешал стук в дверь. На пороге стоял один из вездесущих мальчишек с приглашением от Каллума. Он сказал, что в зале поют, и Сам почтет за честь мое присутствие, если я соблаговолю спуститься.
В свете недавних размышлений мне было очень интересно снова посмотреть на Каллума. Поэтому
Вечером зал выглядел совсем по-другому, весьма празднично. На стенах потрескивали сосновые факелы, время от времени живица вспыхивала синим пламенем. В камине пылал огонь — там лежали два большущих, медленно горящих бревна. Столы и лавки сдвинули, очистив пространство перед камином. Видимо, центр развлечения находился именно там, потому что сбоку стояло большое резное кресло Каллума, и в нем сидел он сам, укрыв ноги теплой накидкой, а под рукой у него стоял небольшой столик с графином и кубками.
Увидев, что я нерешительно стою под аркой, он дружеским жестом поманил меня и махнул рукой на стоявшую рядом скамью.
— Я польщен тем, что вы спустились к нам, мистрисс Клэр, — произнес он неофициальным тоном, что показалось мне приятным. — Гвиллин будет рад, если его песни услышит новый человек, хотя и мы всегда готовы послушать его.
Я подумала, что вождь Маккензи выглядит весьма усталым: его широкие плечи обмякли, а морщины на лице казались глубже, чем обычно.
Я что-то пробормотала в ответ и огляделась. В зал входили люди, впрочем, некоторые выходили из него. Они собирались небольшими группками, болтали и рассаживались по скамьям, стоявшим вдоль стен.
— Прошу прощения? — Я обернулась, не расслышав в нарастающем шуме слов Каллума. Он показывал на графин — прелестный, из светло-зеленого хрусталя, сделанный в форме колокола. Жидкость внутри показалась мне темно-зеленой, как морские глубины, но, налитая в кубок, оказалась бледно-розового цвета, с совершенно необыкновенным букетом. Вкус тоже полностью оправдывал ожидания, и я в блаженстве закрыла глаза, позволяя винным парам щекотать небо и неохотно разрешая глоткам этого нектара протекать дальше, в горло.
— Замечательно, правда? — В низком голосе звучали насмешливые нотки, я открыла глаза и увидела, что Каллум одобрительно улыбается мне.
Я открыла для ответа рот и поняла, что утонченный, изысканный вкус был обманчивым: вино оказалось настолько крепким, что частично парализовало голосовые связки.
— Пре… превосходно, — с трудом выдавила я. Каллум кивнул.
— Ага, оно такое. Рейнское. Вам оно незнакомо?
Я потрясла головой, а он наклонил графин над моим кубком, наполнив его сверкающей розовой жидкостью. Потом Каллум взял свой кубок и так повернул его, что пламя камина вспыхнуло в вине брызгами киновари.
— Однако вы разбираетесь в хорошем вине, — продолжал Каллум, наклоняя кубок так, чтобы насладиться богатым ароматом. — Впрочем, это естественно, с вашей-то французской родней. Или, точнее, полуфранцузской, — поправился
Я на мгновенье замялась, а потом подумала: держись как можно ближе к правде! — и ответила:
— Это старое родство, и не особенно близкое, но мои французские родственники с севера, недалеко от Компьена. — И сама удивилась, сообразив, что мои родственники и в самом деле находились недалеко от Компьена. Вот уж действительно — держись ближе к правде.
— Ага. Но вы там никогда не были?
Я наклонила кубок, одновременно покачав головой, закрыла глаза и глубоко вдохнула винный букет.
— Нет, — сказала я, не открывая глаз. — И родственников этих тоже никогда не видела. — Открыла глаза и увидела, что он пристально наблюдает за мной. — Я вам это уже говорила.
Каллум, ничуть не смутившись, кивнул.
— Говорили.
У него были красивые темно-серые глаза и густые черные ресницы. Очень привлекательный мужчина этот Каллум Маккензи, во всяком случае, до талии. Мой взгляд скользнул мимо него дальше, к группке, сидевшей ближе всего к камину: несколько дам, и среди них его жена, Летиция.
Все они оживленно беседовали с Дугалом Маккензи. Тоже очень привлекательный мужчина, да к тому же полноценный.
Я снова перевела взгляд на Каллума. Он рассеянно смотрел на драпировку.
— И как я вам уже говорила, — отрывисто бросила я, нарушая его рассеянность, — я бы хотела оказаться на пути во Францию как можно быстрее.
— Говорили, — снова любезно отозвался он и взял графин, вопросительно подняв бровь. Я жестом показала, что мне следует налить совсем немного, но он опять наполнил мой кубок почти до краев.
— Ну, а я сказал вам, мистрисс Бичем, — произнес Каллум, не отрывая взгляда от поднимающейся в кубке жидкости, — что вам придется подождать немного здесь, пока мы не сумеем организовать для вас подходящие условия для путешествия. В конце концов, нет никакой нужды в спешке. Сейчас весна, так что до осени, когда шторма затруднят морские путешествия, еще много месяцев. — Он одновременно поднял графин и глаза, кинув на меня пронзительный взгляд. — Но если вас не затруднит сообщить нам имена ваших родственников во Франции, я, возможно, сумею заранее известить их, чтобы они подготовились к вашему прибытию, верно?
Попалась. Мне пришлось пробормотать что-то вроде «да-конечно-чуть-позже» и поспешно удалиться под предлогом того, что я должна посетить кое-какое заведение прежде, чем начнется пение. Гейм и сет в пользу Каллума, но все-таки еще не весь матч.
Предлог был не совсем вымышленным, и я довольно долго бродила по темнеющим коридорам замка в поисках нужного места.
На обратном пути, по-прежнему сжимая в руке бокал с вином, я довольно быстро обнаружила освещенную арку, ведущую в зал, а когда вошла, сообразила, что это нижний вход, с противоположной от Каллума стороны. В данном случае это меня вполне устраивало, и я скромно вошла в длинное помещение, изо всех сил стараясь сливаться с группками людей, пока пробиралась вдоль стены к скамье.