Чужое дело
Шрифт:
Глава 6
«Помню, в детстве мне хотелось поприсутствовать на собственных похоронах. А что? Лежишь себе. Вокруг цветы. Музыка играет. Хоть и грустная. А главное, сразу поймешь, кто как к тебе относится. Кто искренне рыдает. Кто только делает вид, что его опечалила твоя безвременная кончина, а на самом деле ему все равно. Хорошо было бы убедиться, что таких меньшинство.
Конечно, самым главным в этом деле было вовремя воскреснуть. Открыть глаза, встать и обрадовать своих безутешных родственников: все хорошо, никто не умер,
В детстве моему пониманию было недоступно, что покойник не видит, не слышит и не чувствует. И тот единственный, кому было положено, уже воскрес. А больше никто оттуда не вернется.
Хотя, если хорошенько подумать, подготовиться и кое с кем договориться, возможны варианты...»
Профессор Валерианов поручил Лизе Огаревой всю предварительную работу. Она должна была познакомиться с Людмилой Ворониной, провести с ней серию тестов, собрать материал, который профессор внимательно изучит перед тем, как самому вступить в дело и дать окончательное заключение.
Первая встреча с пациенткой была назначена на двенадцать дня в их центре. Лиза пришла пораньше, чтобы успеть поговорить со следователем Евгением Оладушкиным. Он накануне снова допрашивал Воронину, а сегодня собирался наблюдать за ее беседой с психологом в специальной комнате через зеркальное стекло.
Лизу это удивило. Обычно так поступали при работе с подозреваемыми, а не со свидетелями.
— Никак не могу решить, верить ей или нет, — неожиданно признался следователь, усаживаясь в кресло напротив психолога, которое через полчаса займет Воронина. — И не только для протокола, но и для самого себя.
Выглядел «гражданин начальник» большим, добрым и задумчивым.
— А зачем ей, по-вашему, врать? — спросила Лиза.
— Если в дом вломились преступники, устроили пальбу, ранили мужа, а потом увезли его в неизвестном направлении, разве не бросишься звонить по 02? — вопросом на вопрос ответил Оладушкин.
— Но Воронина могла и не слышать возню в гараже. Она думала, что муж уехал по делам. И лишь в понедельник обнаружила там пятна крови и оружие.
— По ее словам, примерно так все и было. В пятницу вечером она, как обычно, приехала домой с работы, как и ее муж. С тех пор его никто не видел, в том числе и супруга. Она почувствовала себя плохо, выпила таблетку и легла спать. Дальше — провал. А в понедельник собралась на работу, стала выводить машину из гаража... тут-то и заметила неладное. Все выходные прошли как в тумане. Она говорит, что все время спала, ее терзали головная боль и слабость.
— Вас это смущает? То, что богатая женщина в выходные не отправилась на какую-нибудь вечеринку?
— Да нет. Мы проверили. Она не любительница тусовок. И после аварии редко где бывает, кроме работы. Но в таком случае почему она заявила, что могла что-то видеть, слышать и забыть? Что-то здесь не чисто. Есть какой-то подвох, — не сомневался следователь.
— Знаете, последствия черепно-мозговых травм непредсказуемы. У человека возможны провалы в памяти, проблемы с речью, со зрением. Он сам себе перестает доверять. Впрочем, может быть, подвох в том, что банкир жив? — Лиза решила прощупать почву, поверили ли Верочке официальные лица.
—
Верочка от неожиданности даже пролила кофе на свою жилетку. Нет, не зря она с утра так долго выбирала одежду: хотелось показать загар, но и не окоченеть на остановке общественного транспорта. В конце концов, она надела бежевые бриджи, которым не давали испачкаться высокие сапоги из коричневой замши, классическую белую рубашку и в качестве утеплителя — шерстяную жилетку шоколадного, а отныне кофейного цвета.
— Труп? — растерянно повторила она. — Где же его нашли?
— В лесопосадке у Рублевского шоссе. — Наталья Алексеевна ответила так радостно, словно речь шла об обнаружении хоть мизинца, но от золотой статуи Зевса Олимпийского.
Только как же это может быть? Мертвец ожил, смотался ненадолго в Египет, познакомился с Верочкой и вернулся разлагаться в лесочек?
— Это главная новость сегодняшнего дня, а не тот бред, который вы вчера написали, — торжествовала дылда в черных джинсах.
— Его уже опознали? — задал вопрос по существу Николай Абрамович.
— Надо будет уточнить. — Акула пера чуть сбавила обороты. — Я только что узнала, сейчас займусь подробностями. — Она схватила телефонную трубку.
Верочка с побитым видом вышла из офиса, который на западный манер журналисты именовали «news-room». Значит, ей все-таки все привиделось. Лечиться надо, а не делиться своими галлюцинациями с тысячами читателей. Идиотская ситуация! В полном отчаянии она набрала номер мобильника Андрея.
— Правда, что нашли труп Воронина? — без предисловий начала она. — Значит, я сошла с ума, да? И не вздумай талдычить про тайну следствия. Мне нужно знать. Тебе покойники такси не оплачивали...
— Верочка, я тоже рад тебя слышать, — отозвался друг детства. — Может быть, поболтаем попозже. Я тут немного занят.
— Чем же?
— Ищу ногу трупа в грязном овраге. Рискую в любой момент скатиться камнем вниз.
— Что?! Воронина расчленили?
— Да нет, вроде все на месте, только вот нога куда-то запропастилась. Может, ее звери отгрызли.
— Звери? На Рублевском шоссе? Ты имеешь в виду водителей джипов размером с танк, которые не боятся гаишников?
— Ну вообще-то тело нашли довольно далеко от шоссе.
— Кто нашел? Грибы вроде уже кончились.
— Нашли спецназовцы. Они в лесу технику выживания в экстремальных условиях отрабатывали и наткнулись на останки, — пояснил Андрей.
— И это на самом деле Воронин? — все не верила Верочка.
— Вообще-то не знаю. Это место, конечно, недалеко от дома банкира, и костюмчик у трупа что надо, и часы на нем дорогие, но само тело сильно разложилось, так что опознание затруднено. А ведь банкира не так давно убили, чтобы его останки успели принять такой жуткий вид. Так что не паникуй, может быть, он разлагается только морально — на жарком пляже с блондинками.