Чужое тело
Шрифт:
— У меня есть деньги. Вызови «скорую».
— Деньги для меня ничего не значат. — Лиргисо усмехнулся и достал передатчик. — Тахор, мне нужен стазер и мобильный «кокон». Быстро!
Значит, преступник не собирается добивать его. А в больницах тоже есть терминалы, так что Поль сможет выйти в Сеть, отправить сообщение Стиву… Чужие голоса. Кто-то подал Лиргисо силарский стазер — самый загадочный в Галактике прибор, останавливающий время для тех, кто получил тяжелые ранения или травмы. Все исчезло.
Тина наблюдала за столкновением из окна спальни: две далекие темные
До вечера Тина читала, перед сном попробовала установить телепатический контакт с существом, которое отвечало ей вчера, но на этот раз отклика не было.
Лиргисо навестил ее утром. Вместо прежнего макияжа он нарисовал черно-золотую полумаску, губы золотые с черным контуром. Он выглядел счастливым — совсем как в тот день, когда демонстрировал свои новообретенные «магические» способности.
— Как ты думаешь, кто лежит у меня в «коконе»?
— Кто-то из людей рахад?
— Не угадала. Поль.
Она чуть не спросила: «Какой Поль?», но тут же осознала бессмысленность вопроса. По спине скользнул холодок. Лиргисо рассказал о неожиданном появлении Поля, о поединке на стройплощадке, о том, как ему пришлось лично ассистировать хирургу. Врач был купленный, однако ради гарантированного сохранения тайны Лиргисо пригласил его без помощников. Полю предстоит провести в «коконе» три-четыре недели: перелом сложный, повреждены проходящие через позвоночный столб нервы, и это еще не все.
— Не поверишь, но, когда я узнал, в каком плачевном состоянии он находился на момент нашей встречи, мне стало его жалко! У него крайняя степень нервного истощения. Если бы я отпустил его, он бы далеко не ушел — упал бы где-нибудь на дороге и умер от переохлаждения.
— Если бы ты не пережег ему передатчик, он бы вызвал такси и вернулся в город. Лучше отправь его в больницу. Это ведь не бандит с Савайбы! Похищение незийского полицейского тебе с рук не сойдет, его будут разыскивать через Космопол.
— Ну и что? — Лиргисо присел на большой округлый подлокотник гелевого кресла. — Кто знает, что он здесь? Он прилетел на машине, которую арендовал, назвавшись чужим именем. Мои люди уже вернули машину в Хризополис, причем один из них был загримирован под Поля и надел его одежду — теперь след Поля теряется не на Элембийском полуострове, а в столице. Позавчера ночью он бродил по лагерю рыболюбов-натуроловов, но те были пьяны и вряд ли вспомнят, как он выглядел. Я все предусмотрел, великолепная Тина. Постепенно укрощать его — это будет увлекательная игра!
— Один раз ты уже погорел на таких играх. — Взбешенная Тина скрестила на груди руки. — Ты еще не забыл, за что тебя должны были судить на Валгре?
— Тогда я погорел из-за вмешательства одного непримиримого киборга, а теперь ты обезврежена. — Лиргисо вскочил, схватил ее и поцеловал в губы. Потом отстранился и с улыбкой добавил: — Поль не такой сильный, как ты. Под своей защитной оболочкой он мягкий и нежный, и я намерен содрать с него эту оболочку. Увы, придется
— За Поля я тебя убью, — глядя ему в глаза, предупредила Тина.
— А как же твое обещание, великолепная Тина?
— Не тебе же одному быть беспринципным.
— Фласс… — Он принужденно рассмеялся и упал в кресло. — Я-то думал, что твои обещания нерушимы!
— Наплевать, что ты думал. Если ты причинишь Полю вред, я убью тебя, как только смогу, любым доступным мне способом.
— Тина, какой вред… Ты согласна с тем, что ненависть — это отрава? Ненависть искажает взгляд на мир, мешает общению, заставляет человека или энбоно бессмысленно растрачивать свою жизненную энергию. Тот, кто одержим ненавистью, похож на больного. — Лиргисо откинулся на обтянутую розовым бархатом спинку кресла и смотрел на Тину с подкупающей полуулыбкой. — Неужели ты будешь с этим спорить?
Тина села на подоконник.
— С этим я спорить не буду, но мы сейчас говорим о Поле.
— А я как раз о нем. Он меня ненавидит — с того самого момента, как мы познакомились. Меня нельзя ненавидеть, я этого не люблю. Я хочу излечить его от ненависти. Это будет болезненная для него операция, но это надо сделать для его же блага!
— Лучше бы ты ограничивался гадостями и не заботился ни о чьем благе. Тогда ты был бы выносимей.
— Фласс, ну нельзя же так извращенно ко мне относиться! — Лиргисо поднялся с кресла. — Тина, я сделал много полезного, и в Могндоэфре, и здесь. На Лярне мне приходилось играть роль буфера между моим полоумным патроном и всеми, кто от него зависел. Ты ведь не знаешь, сколько жизней я спас! К твоему сведению, гадости я делаю редко, если меня к этому вынуждают. Не беспокойся, с Полем я буду обращаться очень нежно, без грубых приемов. — Он направился к двери, у порога остановился и бросил через плечо: — Ты причинила мне боль своими угрозами, и тебе нет до этого дела! Я-то надеялся, что Савайба нас сблизила…
Дверь захлопнулась. Чуть погодя из холла донесся щелчок замка. Тина прислонилась к теплому небьющемуся стеклу.
«До сих пор у меня был неограниченный запас времени, больше его нет. Я должна найти выход до истечения трех недель».
Глава 18
Когда Поль лежал на обледенелой земле и в глазах у него то и дело темнело от черных вспышек боли, он думал только о двух вариантах дальнейших действий Лиргисо. Либо тот добьет его и уничтожит труп, либо отправит в больницу и сделает вид, что ничего не произошло — ни стычки, ни скользкого разговора. Был и третий вариант, но подсознание Поля, и без того перегруженное, инстинктивно оттолкнуло эту мысль, едва она зародилась.
Шея зафиксирована, зато голову можно поворачивать. Поль осмотрелся: потолок светлого дерева; к стенам прилеплены белые шары — одни матово светятся, из других свешиваются стебли декоративных растений; обтекаемые серо-зеленые кресла, стеклянный столик. На столике стоит бокал из зеленовато мерцающего манокарского хлиорита, рядом бутылка темного стекла — судя по количеству тускло-золотистых электронных ярлыков, что-то коллекционное, баснословно дорогое.
По мере того как Поль отмечал детали интерьера, ему все больше становилось не по себе: он уже понял, где находится. Не в больнице.