Чужое тело
Шрифт:
Тина стянула респиратор, полной грудью вдохнула свежий воздух, лишенный специфических запахов рахады, и только после этого начала расстегивать ремни.
— Шлем не снимай! — торопливо предупредил Лиргисо. — Здесь тоже излучение.
— Когда с меня сорвали шлем, я ничего не почувствовала.
— Сильный человек может продержаться без шлема около минуты, потом способность мыслить угасает. Тогда прошло меньше минуты… не больше двадцати секунд. Не надо экспериментировать, лучше поверь мне на слово.
— Тебе — на слово?
— Иногда я говорю правду, — ухмыльнулся Лиргисо. Он тоже снял респиратор и начал с кислой миной
— Сейчас прибудет робот с нашими припасами. Устроим пикник?
— Давай, — согласилась Тина.
Она сидела, обхватив руками колени, смотрела на солнце, и впервые за последние три месяца у нее было хорошее настроение.
«Виноватые есть всегда». Гредал постоянно видел это утверждение на плакатах или в небе, над крышами домов, и не сомневался в его истинности.
Кто-то виноват в трагедии, разыгравшейся в Приюте кротких вдов, и по всему выходит, что этот «кто-то» — Гредал. Не предусмотрел. Не предотвратил. Проявил преступную халатность. Сам же устроил Элмеру и Томеку «экскурсию» по приюту; при этом не учел, что враг из внешнего мира изобретателен и коварен.
«Хорошо, если просто порка. А если насмерть забьют? Ох, ведь к этому идет…»
На другой день после дикого инцидента в Приюте кротких вдов там недосчитались двоих: Полины Вердал, вдовы администратора второго уровня Бенефилия Вердала, и двенадцатилетней Ивены Деберав, дочери чиновника пятого уровня Руфера Деберава, казненного за злостное неповиновение. Их начали разыскивать; вот тогда-то и всплыло, что никакой Полины Вердал в действительности не существует. У Бенефилия Вердала было две жены, Эва и Амелина, обе сейчас живут в Эпотоке. А третья, юная рыжеволосая Полина — это уже вымысел. Криминал. Чей-то недосмотр. Полина приехала в приют с подложными документами, и виновные в преступном попустительстве понесут наказание. Гредала все это не касалось — до тех пор, пока специалисты из Отдела видеоконтроля не установили личность авантюристки. Вернее, авантюриста. Выяснилось, что так называемая Полина Вердал и инопланетный турист Томек — одно и то же лицо. А кто отвечает за все художества Элмера и Томека? Вот именно…
В результатах скрупулезнейшего анализа сомневаться не приходилось. Рост, характерная пластика, разрез и величина глаз, овал загримированного лица, форма ушных раковин. Следователь, который занимался делом об убийстве администратора первого уровня Сепинала, не исключал того, что Черная Вдова — это тоже Томек, но здесь можно только гадать. Установленная в Судном зале приюта аппаратура вышла из строя, так что видеозаписями инцидента следствие не располагало.
Больше никаких сомнений, Элмер — это Стив Баталов, окончательно свихнувшийся после гибели Тины Хэдис. Справиться с ним невозможно, так что лучше бы их с Томеком вообще не трогать. В глубине души Гредал надеялся, что вышестоящее руководство примет такое решение, но… Есть одно «но»: похищение ребенка из приюта.
Кому они нужны, эти дочери казненных преступников! Замуж они, как правило, не выходят — какой манокарец захочет запятнать себя позорным родством? В качестве прислуги их тоже используют неохотно, уж лучше взять в дом служанку из хорошей семьи. Тем не менее государство о них
Пропавшая Ивена Деберав была замечена в Маледоке, в компании молодого чиновника третьего уровня, в котором, несмотря на грим, опять же опознали Томека. Гредал несколько раз просмотрел видеозапись: вымощенный цветным камнем бульвар; девчонка идет, балансируя, по высокому каменному бортику, а похититель шагает рядом и держит ее за руку. На Ивене синее бархатное платье, золотистый обруч с прозрачной детской вуалью и красные лакированные туфельки. Уже за одно это ее следует выпороть: такие вещи, дорогие и нарядные, предназначены для дочерей граждан высших уровней, а не для отбросов общества. Стыд, да и только! Девчонка улыбается, подлец Томек тоже улыбается. Вот они дошли до конца бортика. Томек что-то говорит, Ивена отвечает — и прыгает вниз. Вуаль, взметнувшись, открывает ее сияющее лицо. Прохожие смотрят на них с неодобрением, какой-то пожилой мужчина выразительно качает головой. Ноль внимания. Томек и Ивена уходят из кадра, по-прежнему держась за руки, хотя в этом больше нет необходимости.
Он же совратил ее, понял Гредал. Беззащитную манокарскую девочку… Пресечь это чудовищное безобразие, вернуть Ивену Деберав обратно в приют — несомненно, вопрос чести. Кто бы еще подсказал, как это сделать!
Когда поступило сообщение, что Элмер и Томек слоняются по улицам Маледока, Гредал сразу помчался туда. Возможно, он погибнет в стычке с Баталовым. Бр-р, если его насмерть забьют электроплетью, это будет хуже… Уже находясь в воздухе, он вызвал группу захвата. Можно подумать, что у спецназа есть шансы справиться с Баталовым! Гредал чувствовал себя обреченным и не видел ни одной лазейки. Он надеялся, что Зарнав и Макодис, которые следуют за ним во второй машине, тоже пребывают в похоронном настроении.
Ступенчатая набережная с закругленными лестницами и каменными рыбами-саблехвостами на парапетах. Элмер, в зеркальных очках и костюме с призывно мигающей мишенью, торчал в компании робота на одной из верхних площадок. Томек внизу, у самой воды, предавался идиотскому для взрослого парня занятию: закатал рукав своей кричаще желтой с черными зигзагами куртки и вылавливал обкатанную морем гальку. Одни камни он бросал обратно, другие прятал в карман. Гредал нахмурился: вспомнилось, как его десятилетняя дочь, когда он однажды ездил к морю, просила привезти «гладкие камешки». Косвенная улика! Больше на набережной никого: прохожие старались держаться подальше от этой парочки.
Пилот Гредала посадил машину на площадку за спиной Томека. Тот обернулся:
— А, привет! Мне нужна галька в синюю крапинку, а я всего три штуки нашел. Почему ее так мало? Если вы хотите привлечь туристов…
— Мы не хотим привлечь туристов! — прошипел Гредал и сцапал его за ворот пижонистой куртки. — Значит, вдова Полина Вердал?! Ни один уважающий себя манокарец не наденет женское платье, только вы так можете! Позор!.. Куда дел ребенка, засранец?!
Томек освободился и выпрямился: