Чужой
Шрифт:
Этим утром она отправилась к реке мимо старой голубятни. Кто-то тихо окликнул ее, и девочка слегка испугалась. Пристально вглядевшись в приоткрытую, тронутую древесным червем дверь, она увидела Адама, осмотрелась, дабы убедиться, что никто их не видит, и шмыгнула в заброшенную голубятню.
– Что ты здесь делаешь так рано? – спросила она, увидев узелок с вещами рядом с камнем, на котором он сидел. И тут же добавила, показывая на вещи: – А это что такое? Ты куда-нибудь уезжаешь?
– В общем-то
Амелии вдруг стало не по себе. Он уезжает? Но почему, но куда?
Девочка поняла, что, сама того не заметив, размышляет вслух, потому что Адам ответил:
– Мой отец вчера вернулся из Англии. И привез с собой мальчика... сына той женщины, которая была при смерти...
– Ну, очевидно, она все же умерла. А почему он забрал мальчика с собой?
– Потому что это и его сын! – Адам даже покраснел от охватившей его ярости.
– Но ты же знал о его существовании, твой отец перед отъездом обо всем рассказал Элизабет, а она – тебе. Моя мама тоже в курсе...
– Ну конечно, знал, но и представить не мог, что он вернется вместе с этим Артуром! – воскликнул Адам. – У этого... самозванца... там есть семья! Отец не собирался привозить его к нам!
– Потише! – попросила Амелия. – Если ты будешь орать, как осел, все услышат! А что думает по этому поводу Элизабет?
– А ничего! У нее такой вид, будто все так и должно быть. Я припозднился вчера вечером, все уже сидели за столом. Посмотрела бы ты! Можно подумать, этот парень всегда там сидел. Но самое ужасное... он похож на отца... даже больше, чем я.
И гнев, и горечь, и рыдания – всего было понемножку в голосе Адама.
– Ты... не можешь понять... что я почувствовал, когда-когда увидел... его... этого парня за столом... Он сидел как будто у себя дома! И смотрел на меня... этот вор!.. как будто смеялся надо мной. Я... я не мог этого вынести...
Амелия села рядом с другом, вынула из кармана фартучка не очень чистый носовой платочек и принялась вытирать ему слезы. Горе Адама тронуло ее. Впервые она видела, как он плачет, и в ее сердечке взошли ростки злобы на Гийома.
– И что ты сделал?
– Я... я вышел из-за стола и... закрылся в своей комнате.
– И никто к тебе не пришел?
– Да нет, отец подходил, но я ему даже не ответил. Потом... постучала Элизабет. Я попросил, чтобы меня оставили в покое...
– А как же тебе удалось убежать? Тебя кто-нибудь видел?
– Дело было ночью. Я привязал простыни к окну и спустился.
– И прибежал сюда?
– Ну, конечно. Я же сказал: я хотел тебя видеть...
– А почему ты не побежал прямиком в Эскарбосвиль?
– Да нет, конечно же, лучший. И искать меня в первую очередь будут там. Да еще этот аббат. От него ничего не спрячешь, да и Жюльен пальцем не пошевельнет без его одобрения. Они быстренько отправили бы меня обратно домой. А я не хочу...
Амелия растерялась. Ее поразила суровая решимость обычно спокойного и любезного мальчика. Ей даже показалось, что за одну ночь Адам повзрослел на несколько лет. Но он же совершает величайшую глупость! А не попробовать ли ей его уговорить?
– И куда ты собрался?
– Я долго думал об этом ночью, складывая вещи. Лучше всего отправиться к крестной. Она меня очень любит и, мне кажется, поймет, почему я сбежал.
– Тетя Флора? – удивленно воскликнула девочка. – Что за мысль! Ты же знаешь, что в это время ее никогда не бывает в Бекетьере.
– Конечно. Она сейчас в замке неподалеку от Парижа. Только не знаю точно, где. Это еще одна причина, по которой я пришел к тебе: ты должна дать мне ее адрес.
– Ты никогда ей не писал?
– Писал, но отдавал письма отцу, и он отправлял мое вместе со своим.
Амелия чувствовала себя не в своей тарелке. Ей очень хотелось помочь Адаму, но девочка спрашивала себя, не потерял ли он с горя рассудок. Она напомнила другу, что Париж далеко, несколько суток езды на дилижансе, что, в конце концов, на дорогу необходимы деньги.
– Деньги есть. Я захватил все свои сбережения.
Адам вытащил из кармана шелковый зеленый кошелечек с пятью луидорами. Чтобы дети знали цену деньгам, Гийом на каждый день рождения, начиная с семи лет, торжественно вручал им по луидору, сопровождая подарок небольшой наставительной речью.
Глаза Амелии широко открылись от изумления. У Варанвилей дети не получали столь щедрых подарков, хотя Розе удалось во время Революции сохранить часть состояния. Исключение составлял старший сын Александр. У девочек изредка водились мелкие деньги, но в основном в качестве подарков они получали безделушки или неброские украшения. Девочка восхищенно и без всякой зависти разглядывала богатство кошелька, при этом она еще больше встревожилась:
– Ни в коем случае никому его не показывай, а то украдут. Мама говорит, что разбойников становится все больше.– Не беспокойся, я буду внимательным. А ты, пожалуйста, раздобудь хоть какие-нибудь сведения, как мне найти крестную. И... принеси, если сможешь, что-нибудь поесть. Мне кажется, я никогда не был так голоден.
– Еще бы, ты даже не поужинал как следует. Пойду попытаюсь принести тебе поесть. Главное – сиди тихо, не высовывайся.
Уже стоя на пороге, Амелия повернулась.