Чужой
Шрифт:
Адам подумал о смерти лишь на мгновение, но это было так тяжело, что решимость бежать чуть не оставила его. Если пойти побыстрее, то можно добраться до Тринадцати Ветров, пока не закрыли двери и ставни. Искушение было очень сильным, но тут мальчик вновь увидел лицо незнакомца, которого ему пытались навязать в качестве брата, его зеленые, светящиеся ненавистью глаза, казалось, они смеются над ним и предупреждают: «Я приехал занять твое место, потому что я больше на него похож!» В сердце Адама опять всколыхнулась ярость. Бледный же у него будет вид, если он теперь вернется. Тот, другой,
Набравшись мужества, Адам собрал вещи, аккуратно уложил остатки пищи, выпил два яйца, надвинул капюшон на самые брови и покинул свое временное пристанище.
Было уже совсем темно, когда он наконец добрался до Барфлера. Сквозь щели в ставнях пробивался желтый свет зажженных свечей. Завтра – День поминовения усопших, и сейчас в каждом доме молились об умерших родственниках, просили Господа успокоить скитающиеся души. Иногда Адам слышал обрывки молитвы, иногда – нестройное песнопение. В другой раз он нашел бы это забавным, но не сегодня, слишком зловещая выдалась ночь – ветер, буря, мечущиеся по небу тучи, разбивающиеся о скалы волны. Адам подумал, что спокойно мог бы еще сутки просидеть в своем сарае: ни один моряк не выйдет в море в День поминовения усопших.
Адам еще раз подумал, а не возвратиться ли ему назад, но вдруг услышал приближающиеся шаги и припустился вперед по улице Святого Фомы, главной улице города, ведущей прямо к морю. Он пробежал мимо Голубого замка, в котором сейчас располагалась кузница, затем мимо старого рынка – просто крыша на четырех каменных столбах, – осторожно спустился вниз к морю. Дорога была глинистой и скользкой, телеги торговцев дарами моря застревали на ней по самую ступицу, одна и сейчас торчала на самой середине, потом обогнул старую церковь из серого гранита с приземистой квадратной башней и наконец оказался возле дамбы, вдоль которой стояли самые большие суда.
Ну вот, наконец, и то, что он искал: два рыбацких судна, наверняка самые крупные в Барфлере, уже расцвеченные флагами и готовые принять на борт тех, кто отправится встречать в Гавр первого человека в государстве. Суда слегка покачивались, натягивая скрипящие тросы, но, несмотря на спазмы в желудке и гложущую сердце тревогу, Адам решил, что они все же выглядят надежно, может, из-за их размеров, а может, из-за широких корпусов, которые делали суда похожими на люльки. Был час прилива, и суда находились почти на уровне дамбы. Стоило только сделать шаг, и ты уже на борту, и не нужно спускаться вниз по высеченным в стене, скользким от налипших водорослей ступеням.
Однако Адам в раздумье стоял на дамбе, все еще не решаясь сделать последний шаг, вновь во власти преследовавших его демонов страха. «Есть ли у меня другой выбор?» – думал он, но тут как бы в ответ на его немой вопрос сзади вновь послышались шаги. Небо на минуту очистилось от туч, в лунном свете Адам увидел у входа на пирс силуэты двоих мужчин. Тогда без дальнейших колебаний он прыгнул на судно и принялся искать, где бы спрятаться. Заметив небольшой трап, ведущий в трюм, Адам поспешил
Адам, конечно же, пропустил одну из пяти ступенек и приземлился на копчик, невольно застонав от боли, хотя узелок с вещами, болтающийся на шее, несколько смягчил падение. Он с трудом встал на четвереньки и, боясь приподняться, чтобы не удариться головой, пополз по скользкому полу в самый темный угол.
– О Боже! – простонал он тихо. – Как же больно! Хоть бы я ничего себе не сломал. Этого только не хватало!
Мальчик двигался на ощупь, и вдруг его рука коснулась рукава из толстого сукна, и, самое странное, внутри этого рукава была рука! Рука дернулась, Адам успел лишь крикнуть что-то нечленораздельное, как она обвила его вокруг шеи и чуть не придушила. В это время кто-то яростно зашептал:
– Тихо! Вот придурок! По трапу не может спуститься да еще говорит сам с собой!
Да, оказывается, на судне был еще один безбилетный пассажир, к тому же иностранец, поскольку говорил человек со странным акцентом. Адам в ужасе попытался высвободиться, затем нашел в себе силы спросить:
– Кто... кто вы?
– Не вижу, почему вас это должно интересовать... Что касается вас...
Незнакомец быстро провел рукой по волосам, лицу мальчика и, рассмеявшись, добавил:
– Могу поклясться, что вы тот мальчишка, который убежал из Тринадцати Ветров.
Адаму стало не по себе. Что за человек? Куда он попал? Все же он постарался ответить как можно тверже:
– Пожалуйста, молчите! Да и потом, вам-то какое дело? Если вы здесь, значит, вы тоже прячетесь...
– Совершенно верно! И причем по причинам, которые очень похожи на ваши.
Незнакомец вновь засмеялся, и Адам решил, что передним сумасшедший, а это нисколько не лучше, чем иметь дело с разбойником. Но тут пальцы незнакомца разжались, и Адам наконец освободился.
– Почему же? – отважился спросить он. – Вы откуда-то убежали?
– Да. И поскольку не вижу причин, по которым нам нужно спасаться вместе, прошу вас покинуть это судно и вернуться домой.
Голос звучал молодо и приятно и явно принадлежал хорошо воспитанному человеку, но темнота не позволяла разглядеть незнакомца. Но поскольку в голосе не было угрозы, Адам вновь почувствовал себя сильным и независимым.
– Мои дела вас абсолютно не касаются. Я ведь у вас ничего не спрашиваю. Я ни за что не вернусь домой...
– Почему? Вы не любите своих родных?
– Конечно, люблю, но у моего отца есть еще один сын от другой женщины, не от моей несчастной матери. Он привез его к нам... У меня такое чувство, как будто эта женщина вытеснила воспоминания о моей матери. Поэтому я и уезжаю в дальние страны.
– Причины ваши мне ясны, но в данном случае то, что вы делаете, – полный идиотизм!
– Ну что вы можете понять? Вы ведь иностранец, это сразу ясно, и к тому же...
– Да, я не из здешних мест и не имею желания здесь оставаться! Я утверждаю, что ваше бегство – глупость, потому что у вас нет причин убегать. Я – Артур Тремэн.