Чужой
Шрифт:
Стуча зубами, натянул на себя все три спальника, накрылся с головой, стараясь надышать под них тепла, может, хоть так согреюсь. Немного помогло, но именно что немного. Все равно холодно, но хоть озноб прекратился. Надо будет поесть. Как угодно, хоть самого себя застрелить угрожая, но что-то съесть. Я чувствую, как болезнь вытягивает из меня все силы, во мне нет никакого запаса энергии, мне надо горючее.
Чуть согревшись, схватил банку с сосисками и так, холодные, начал запихивать в рот одну за другой, кое-как их жуя и глотая. Не лезет, но сожрал почти всю банку, правда потом еще и тошнота накатила. Но прошла, и еда осталась в желудке. Хоть за это спасибо не знаю кому.
Больше
Где она? Неужели у нее все так же было? Куда мне потом, где ее искать? Хоть… нет, она живая, не может быть по-другому. И я выживу, я здоровый, я сильный, я просто не могу помереть. И иммунитет опять же.
Ага, иммунитет. Вон он как меня сейчас одолел, кругом сплошной иммунитет. И в голове звон, круги в глазах.
Опять то ли сон, то ли бред, то ли не сон, а вовсе явь, просто бредовая… То трясет, то вроде чуть отпускает, рукой прикасаюсь к лицу, а ощущение что вроде как к маске, почти ничего не чувствую. И еще кажется, что выдох губы обжигает, настолько он горячий.
К вечеру, когда начало темнеть, стало еще хуже, мир вообще перестал делиться на бред и реальность. Ночью думал что все, уже и энцефалита дожидаться не придется, прямо сейчас и отойду. Но вместо того, чтобы помереть, провалился в глухой и черный, без всяких видений сон. Похоже, что просто все силы у организма иссякли, вот он, как компьютер, в «стенд бай» и перешел сам по себе. Что, как мне кажется, меня в тот вечер и спасло. А может и преувеличиваю, но очень было плохо.
С утра стало не то чтобы лучше, но все же как-то отдохнул. Голова кружилась, трясло, воздух в комнате был такой, что хоть топор вешай, но встал, заставил себя выбраться из-под одеял, даже приоткрыл окно, дотянувшись до задвижки через придвинутую мебель. Не подуло, а буквально ударило волной свежего воздуха, даже голова сильнее закружилась.
— Надо за водой, — просипел я, глотнув из пластиковой бутылки. — Пропаду так.
Прежде чем начать одеваться, долго обтирался влажными детскими салфетками, ванну принять в брошенном доме с отключенным электричеством никак бы не получилось. Потом пытался есть, без особого успеха, но хоть как-то. Оставив две трети банки консервированных сосисок на потом, запил остатками воды. Оделся, встал и покачнулся, не упал лишь потому, что успел схватиться за стенку. Слабость-то какая… нехорошо. Револьвер, сунутый в кобуру, весил по меньшей мере пуд по ощущениям. А дробовик, который я прихватил с собой после минуты раздумья, тянул на все три. А потом я еще и «тикку» взял, больно уж здесь пространства открытые.
В куртке стало душно, но стоило ее распахнуть, как на улице сразу зазнобило под резким прохладным ветром. Дошел до джипа, встал, ухватившись за рукоятку двери, отдышался — даже такая короткая прогулка силы вытянула, опять лоб в испарине и перед глазами круги. Черт, какая у меня температура хоть сейчас, узнать бы. По ощущения я как дракон огнедышащий, пропади он пропадом.
Закинул дробовик и винтовку на заднее сидение, уселся за руль, стало чуть легче, сидя — оно не стоя. Джип послушно завелся, рыкнул двигателем и покатил вперед. Вот ряд планеров вдоль полосы, вон контора торговцев, а вот и главный терминал — действительно рукой подать. Тут и километра нет на самом деле. Подъехал к главному крыльцу, выбрался из машины, вытащив и закинув дробовик за спину, и взяв пару больших сумок — бутылки грузить. Дробан вроде не нужен, но оставаться с одним револьвером почему-то
В терминал без меня никто не заходил, похоже. Нетвердым шагом дошел до кафетерия, бросил одну из сумок на стойку, начал грузить в нее бутылки «Натуральной весенней воды Эльдорадо» — никогда таких не встречал. Да и откуда? До нас марки все больше местные или европейские доходили, вроде «Эвиана». Воды в кафетерии было много, и на полках, и под полками, и в подсобке, смерть от жажды мне точно не грозила. Заполнив одну сумку, взялся за вторую, затем попытался поднять — и чуть сознания не лишился.
— Не, так не пойдет, — прокомментировал я свою неудавшуюся попытку.
Пол в терминале гладкий, попробую волоком. Отстегнув лямку с одной из сумок, сделал что-то вроде поводка, накинув его на ручки. Потянул — сдвинулось. Нормально, хоть до крыльца дотащу, а там… а там видно будет, может вообще по одной перегружу в машину.
Обходя стойку, дошел до окна, точнее даже стеклянной стены и остановился, заметив какое-то движение на противоположной стороне аэродрома. Это что? Там у самого забора какие-то длинные белые ящики лежат, подозреваю даже что в них планеры в разобранном виде, и вот за ними что-то…
Две крупных твари, как две капли воды похожих на убитую мной «собаку» выскочили из укрытия на взлетную полосу, остановились синхронно, словно бы нюхая воздух. За мной? Ох, как не вовремя.
Сдернув с плеча дробовик, присел за стойкой, попутно подумав о том, что отдача «моссберга» меня, наверное, с ног сшибет сейчас, настолько я дохлый. Хоть бы это не за мной, хоть бы это не за мной…
Одна их тварей просто уселась на асфальт, не обращая внимания на то, что ветер как раз на полосе был самым резким и холодным, вторая отбежала чуть в сторону, снова остановилась, на этот раз повернувшись ко мне задом. Нет, это не по мою душу. Можно бы тащить сумки дальше, но когда начну грузить их в машину, не смогу наблюдать за монстрами, здание терминала все закроет. И тогда они смогут подойти совсем близко, так, что я просто не успею ничего сделать. Повадки ведь у них как у «гончих» Тьмы, пожалуй — и сразу не убьешь, живучие, и двигаются быстро, так что я уже опытный.
Встав на четвереньки, доволок свой груз до дверей, замер, оглядываясь и прислушиваясь. Вроде даже малость себя в руки взял, не такой размазней ощущаю, как, скажем, минут пять назад. Все так же на карачках дополз до места, откуда можно было выглянуть в окно — твари все там же, похоже, что никуда не собираются. Рискнуть смыться или…? Нет, услышат возню. Наверняка. Это здесь меня стены с окнами прикрывают, а там не получится. Надо… надо решать проблему, короче.
А как решать будем? У меня «тикка» на заднем сидении, с пятнадцатикратником, на три сотни пристреляна. Если аккуратно добраться, аккуратно выбрать позицию, аккуратно прицелиться… а хрен там, «прицелиться», у меня круги перед глазами плывут. Не попаду, точно не попаду. Нет, надо сидеть тихо и ждать. Если сунутся сюда, то картечью встречу, а если не сунутся, то как бы и не очень надо.
Минут, наверное, двадцать, я наблюдал за «собаками», прячась за буфетной стойкой. Время от времени таври двигались, но место не покидали, так и крутились зачем-то посреди полосы. Потом вдруг насторожились так, словно им кто-то свистнул, а затем сорвались с места и мощными длинными прыжками помчались куда-то в сторону озера, в которое упиралась полоса, и исчезли в кустах.
Все, что ли? Можно двигаться или лучше подождать? Подожду. Десять минут. По часам засеку. А потом мне надо домой и ложиться, что-то мне опять совсем хреново становится. Как бы мне здесь не сломаться.