цицерон-15
Шрифт:
Раскочегарил до красна печку и закрыл вытяжку. Дрова положил под порогом. Когда сломают дверь и ворвутся в комнаты, то в темноте запнутсяо поленья и мордой об пол. Жалко, что пол не асфальтовый. А, то бы сказал, что мордой в асфальт.
Что-то изменилось в тональности голосов. Ага, отставили дуру и сами кричат, что из НКВД пришли. Чтоб, значит открывал, а то хуже будет. Хренушки Вам, ребятушки.
В дверь начали ломиться. Сорвал выключатель со стены и обнажил электорпровода. Свет погас. Дождавшись, когда ребята приготовятся к следующему удару, открыл замок.
От сильного удара дверь распахнулась. В квартиру влетели трое молодцов. Запнулись об поленья, разложенные по полу и полетели вверх тормашками. Здорово они приложились.
Я стою под одеждой, висящей на вешалке, в руках здоровенное полено. Другого оружия найти не удалось, всё осталось в купе. При свете меня сразу бы обнаружили, а в темноте висит одежда и пусть себе висит. В комнатах темно, первая тройка валяется на полу и стонет. Остальные входить опасаются.
В распахнутую дверь несколько раз выстрелили, послышался звон стекла в разбитом окне. Чей-то вопль:
–Не стрелять идиоты! Кто стрелял? Где только таких идиотов набрали? Сгною суки на Соловках!
Это шанс. Подстраиваюсь под всеобщую паническую тональность и кричу из своего угла:
–Через окно, сука, уходит!
НКВДшники поняли мой вопль так, что противник бежал с поля боя и его необходимо догнать. Если не догонят, то точно окажутся на соловках.
По стонущим телам, разбросанным тут и там, в прихожую ломанулись ещё трое. Но, в темноте надо разбирать, куда ставишь ноги. А если ничего не видишь, то можно ненароком наступить на своих же товарищей или запнуться об поленья. Что и произошло. К лежащей на полу троице, добавилось ещё трое. Они пострадали меньше и со стонами, и охами поднялись на ноги. Затем поковыляли к окну.
Стекло разбито во время бестолковой и панической стрельбы. Ребятам захотелось продемонстрировать исполнительность, распахнув окно. Граната сработала, как и положено. Взрыв, их посекло осколками и отбросило взрывной волной. Пожалуй, они вышли из строя навсегда.
Зеркало, висевшее рядом, разлетелось на мелкие осколки. НКВДешники, стоявшие у двери в коридоре, от неожиданного взрыва попадали на пол. Хоть и профессионалы, но от испуга расстреляли неясные тени людей, копошащиеся на полу.
Горе стрелки отправили своих в последний отпуск и навсегда. Судя по выстрелам, в коридоре двое. Я не пострадал, окно наискосок и осколки не достали. Взрывная волна, частично задержана, стоящими около окна людьми, частично отразилась от стены комнаты и до прихожей дошло чуть.
НКВДешников в коридоре, через распахнутую дверь, задело осколками. Этим, скорее всего, вызвана их суматошная стрельба.
В коридоре истошная ругань и крики. Но, командирского голоса не слышно. Неужели его хорошо задело осколками? Это минус. Раздражённые потерями чекисты не пощадят никого. Повесят на меня покойников и кончат как ненужного свидетеля.
Ещё выстрелы из револьверов и крики: выходи! Щас, разбежался. Прямо выскочу на пулю. В прихожую заглядывает чекист и вертит головой. Но, опять таки, со свету ничего не видно. Заходит. Чуствую его напряжение. Шарит по стене руками. Чего это он? А, выключатель ищет. Ну, сейчас найдёт! Нашёл, сделал вывод я, когда мужик рукой замкнул контакты оголённых проводов. От заревел, как бык на бойне и сделал то, чего я никак не ожидал,-начал палить из револьвера. Причём несколько раз выстрелил в дверь, ведущую в коридор. Раздался вскрик и в дверь впал ещё один НКВдешник. Он что, решил всех свидетелей того? Или случайно сами себя поубивали? Удивился я. Мужик отдёрнул руку от проводов и начал выражаться совсем некультурно. Пожалуй, кино надо прекращать. Поленом приложился к его голове. Крики прекратились. Итак, что мы имеем? Восемь покойников. Остался ещё кто в живой коридоре? Скорее нет, чем да. На улице под окнами должен караулить водитель кобылы, именуемой автомобилем. Его задание,-стоять–9-
Ещё набрал патронов к наганам в штанах и куртках. Пора срываться. Открыл заслонку и обнажил горячее нутро печки. Кочергой выгеб золу на пол. Сверху кинул бумаги. Когда бумага разгорелась, металлическим совком разбросал угли и горящее обрывки по коридору. Несколько раз выстрелил из револьвера по дверям, чтобы не забывали. Соседи почуяли запах дыма и завыли, поняли что станут погорельцами, хотя и не надолго. Кто не сумеет выбраться в окна, тот сгорит.
Зарядил револьвер. Вышел в коридор. Проверил, не дышит ли кожанный. Нет, не дышит. Пошарил по его карманам. Забрал всё что нашёл. Спустился на первый этаж. Вышел во двор, постоял. Видно, как из окон выбираются жильцы. Смотри, какие дисциплинированные, ни один не сунулся в коридор. Вышел со двора и увидел машину. Уселся за руль и покатил куда глаза глядят.
А куда глаза глядят? Доехал до Красной площади, протёр руль и рычаги белой тряпкой, найденой в машине. Сунул тряпочку в бензобак, так чтобы часть высовывалась наружу. Поджёг спичками, найденными в кармане куртки.
Побрёл в наркомат. Несколько сот метров прошёл по речной воде. Сапоги быстро промокли. Не беда, если уйду от погони, то просушу. Добрёл до наркомата. На проходной стрелки из НКВД. Показал новые корочки, я теперь капитан НКВД. По армейскому, настоящий полковник.
Охранник внимательно рассмотрел корочки в свете настольной лампы. А когда поднял глаза, то в полусумраке, да со света, не особенно и разглядишь, насколько соответствует корочки внешности подателя. Охранник взял под козырёк и пропустил меня.
Поднялся в свой кабинет. Снял сапоги. Накрутил портянки на голенища и поставил в шкаф. Опустошил карманы. Всё найденое положил на стол. Снял чужие штаны, кожанку. Повесил в шкаф. Остался в пижамке. Сходил в душ. Тёплой воды как всегда нет. Обмылся холодной. Но, даже лучше, мысли стали яснее и чётче. Переоделся в парадную одежду, висевшую в шкафу.
Просмотрел бумаги и разорвал на мелкие клочки, кроме некоторых. Сходил в сортир и спустил обрывки в унитаз. С полсотни патронов. Деньги, чуть больше сотни.