Циклопы
Шрифт:
– Нет! Процесс интеллектуальной телепортации полностью механизирован! Как только датчики отобразили, что я в теле Бориса Завьялова, работники агентства занялись другими путешественниками.
– Паршиво. А сколько интеллектов может одновременно присутствовать в одном носителе?
– Разговаривая с Кешей об отдаленных временах и чертовой телепортации, Завьялов чувствовал себя так инфернально, что голова кружилась. Казалось, все происходит на экране телевизора, не с ним, в чужой квартире. Борис Завьялов сейчас проснется в собственной постели, в родимом теле. Все происходящее - бред,
– Один путешественник и носитель, то есть двое, - послушно отвечал стилист Капустин.
– То есть... когда ты во мне появился, во мне уже был диверсант. Я правильно понял?
– Угу. Признаться, я не знаю как еще объяснить вашу ситуацию с оглохшим ухом. Сейчас же я прекрасно слышу, да?
– Тело вздохнуло.
– Меня направили к вам, то есть в вас... Произошел эффект переполнения, но выбросило почему-то вас.
– Странно, что меня... И где сейчас может находиться этот ваш террорист-циклоп?
– Понятия не имею, - развел руками Кеша.
– Эффект Карселя-Канцева практически не изучен, поскольку эксперименты в этом направлении опасны...
– Кеш, об эффектах самый минимум. Коротко можешь?
– перебил Завьялов, глянув на часы. До появления в «Ладье» Зойки Карповой оставалось чуть меньше двух часов, ищи ее потом по всей тусовочной Москве.
– Можно, - понурился Капустин.
– Вы, Борис Михайлович, прекрасный бильярдист, и рассуждать я буду в этих терминах. Представьте на зеленом сукне два соприкасающихся шара.
– Представил.
– В них со всей силы врезается третий. Что происходит?
– Шары разлетаются в разные стороны.
– Да. Это в том случае, если биток ударил между ними. А если биток ударил в шары, стоявшие цугом?
– В лузу улетают оба шара, - тихо ответил Завянь.
– Вот именно. Вопрос. Куда ударил мой интеллект-биток, и в какой позиции находились вы и диверсант? Вас могло разметать в разные стороны, но так же вы оба могли устремиться к одной лузе. Конкретно - в ваше новое тело. Если, конечно, душа старикана его покинула.
– Я здесь, вроде бы, один, - задумчиво сказал Борис.
– Мне тоже кажется, что я - один. Но уверенности в том, что циклоп не затаился где-то на периферийных задворках сознания, у меня нет.
– Хреново. Нужно ехать к твоей Жюли, пусть как-то внушает Карповой, что Борю Завьялова с дядюшкой нужно срочно переправить до Кипра на личном самолете хоть в багажной сетке. Ты сможешь поговорить с Жюли и всей ей объяснить?
– Могу. Но только в том случае, если интеллект носителя не будет активен. То есть я могу поговорить с женой даже при бодрствующем интеллекте носителя! Но, - Кеша вновь развел руками, - как на это отреагирует мадемуазель Карпова?
Завьялов представил, как он, точнее, ушлепок в его теле подкатывает к Зое и начинает нести байду относительно поездки с его дядюшкой на Кипр, причем на личном самолете семейства Карповых...
Зажмурился. После первой же фразы тело Борика Завьялова вначале отметелят бодигарды, потом его отправят в желтый дом. Возможно, с переломами. Так что ушлепок прав на сто процентов: надо как-то добираться до койки с Зойкой, уматывать Карпову
– Поехали в «Ладью», Кешастый, - встал на ноги Завьялов.
– По дороге доболтаем.
Ночная Москва уже избавилась от пробок, «порше» нагловато лавировал в автомобильном потоке; Завьялов пытался развести стилиста на разговор и выдавить хоть чуточку информации о том, чего достигла земная цивилизация. Стилист категорически упорствовал:
– Борис Михайлович, у нас опасная ситуация, и я вполне могу предположить, что у хроно-департамента не возникнет ко мне и Жюли особенных претензий. Без сотрудничества с вами, без паспорта, я не смогу оказаться на Кипре. А ваше тело, лишенное интеллекта носителя, погибнет здесь. Но допустить этого категорически нельзя, так как вы - хроно-личность. Умоляю, - Кеша неожиданно всхлипнул, - не заставляйте меня рассказывать о будущем больше необходимого! Я и так выдал вам достаточно! Жюли мне не простит...
– Замазались, Кеша, - перебил Завьялов повторные стенания о вредностях Жюли.
– Давай по делу. Я никогда не поверю, что в нашем времени не существует каких-то ваших функционеров, приглядывающих за процессом. Если у вас действует реакционное хроно-подполье, приглядывать должны не хилые ребята. Так что - колись. Что будем делать, если не удастся замутить с Карповой в «Ладье»? Куда пойдем, кого разыщем?
Тело-Иннокентий молчало секунд двадцать - всесторонне вентилировало закономерность интереса. Потом ответило:
– Вы, безусловно, правы. Против циклопов работает подразделение хроно-департамента. У нас их называют антициклопами, циклонами на сленге. Если возникает нештатная ситуация, их сюда обязательно телепортируют.
– Ты знаешь в кого? Как разыскать этого циклона?
– Понятия не имею. Обычно выбирают носителей, не включенных в исторический процесс, поскольку мероприятия по обезвреживанию циклопов могут заканчиваться весьма плачевно. Форматы на подобные темы довольно популярны, Жюли не пропускает ни одной премьеры, а я...
– Короче, Склифосовский! Как разыскать циклона?!
– Понятия не имею!! Носителей выбирают преимущественно на вокзалах, кто станет носителем очередного агента, я не могу знать!
– Почему на вокзалах?
– закладывая вираж возле заднего бампера маршрутки, поинтересовался Боря.
– Там есть камеры наблюдения. Как вы уже знаете, для интеллектуальной телепортации необходимы два непреложных фактора: точные время и место.
– Стилист еще немножечко подумал и добавил: - Но в общем-то, так повелось. Когда были разработаны первые хроно-машины, появился обоснованный вопрос: на ком испытывать перемещения? На президентах, чье время и маршруты достаточно известны и оставлены в анналах?.. Нет. Любые испытания опасны, а президенты - хроно-личности. Тогда историки покопались в цифровых архивах, наткнулись на остаточные файлы вокзального наблюдения... Так и пошло. Человек выходит с поезда, его личность устанавливается по билету, проверяется задействованность в историческом процессе... Если носитель подходит, циклон перемещается в него, подчиняет себе тело...