Циклопы
Шрифт:
– Принято, - хрипло каркнула Миранда.
– У меня заложница. Помните об этом и езжайте.
Когда Завьялов поднял генеральское тело, то не понял, чьи глаза смотрели на него с мольбой: Миранда, взявшая под управление чужое тело, надеялась на исполнение желаний, или Зоя смотрела на него глазами жены фронтовика, явившегося на побывку и обратно уходящего на бойню. Просила. Заклинала вернуться к ней обратно! Живым и невредимым.
– Я ненадолго, Зоя, - смущенно произнес недавний столичный мачо.
– Туда и обратно.
«Соскучиться не успеет, - хмыкнул внутри генерал.
– Пошли, Ромео. Нас ждут великие дела».
«Ромео» двинулся
– Борис Михайлович, Лев Константинович! Подождите!
Завянь оглянулся. Зоя все так же молитвенно смотрела на генерала.
– Пожалуйста. Когда уедете отсюда, загляните в любое Интернет-кафе и отправьте моему папе сообщение! Папа всегда боялся, что меня похитят. На этот случай мы с ним обговорили несколько кодовых слов или жестов, если меня будут снимать на кинокамеру.
«А папенька не промах!» - довольно усмехнулся контрразведчик.
– Хорошо, Зоя, - кивнул Завьялов.
– Напиши нам адрес, текст, мы все отправим.
– Спасибо, - всхлипнув, кивнула девушка.
– Папа там, наверное, с ума сходит. Я напишу ему, вы отправите, он поймет, что все в порядке, я помогаю своим друзьям.
«Какая девушка!
– покачивая головой, произнес Потапов.
– Смотри, Завянь, не упусти!»
В новом костюме, элегантный как рояль, Завьялов-Потапов спускался по лестнице из спальни второго этажа. Сознание совсем пришло в раздрай, два интеллекта только что, поругиваясь, смотрелись в зеркало. Лев Константинович вязал на галстуках отвратительные, «застойные» узлы, Борис, заставляя генерала принять достойный вид перед визитом в общество со вкусом сливок, поставил его перед зеркальной дверцей шкафа и самолично галстук завязал. А в свете предстоящей встречи с крысой-Ковалем у превосходительства и так паршивое настроение было. Привередливо завязанная шелковая удавка чудилась ему петлей и настроения никак не улучшала.
Раздражало все - невероятно!
У нижней ступени лестницы, с собакой на руках, стоял неэлегантный Кеша в джинсах. Жюли прижимал к себе так красноречиво, что интеллекты буркнули:
– Собаку брать не будем.
– Но почему?! Лев Константинович, Борис Михайлович...
Двойное обращение к и без того разбалансированному мозгу, заставило болезненно поморщиться. Завьялов проворчал: «Валяй, Лев Константиныч, на сегодня альфа - ты». Превосходительство изобразило мину непреклонности, потратилось на объяснения:
– Мы не можем оставить Зою наедине с Мирандой. Жюли должна остаться здесь и присмотреть.
– Смеетесь?!
– разошелся муж Капустин.
– Жози присмотрит за хозяйкой с террористкой в теле?! Да Миранда мою Жюли одной рукой в унитазе утопит!
– И встал в категорическую позу: - Я жену с убийцей не оставлю. Делайте что хотите - не оставлю.
Генерал хмуро поглядел на нервного стилиста, прижимающего к себе собачонку на манер щита - с лапками и ушками, - задумчиво проговорил: «А знаешь, Боря... мадам Жюли права. Мужик с этой лысой немочью в охапку заметен, прежде всего, собакой. Собачка отвлекает взгляды от лица. Да и обстановку в доме Марычевых Жюли знает. Кешу, что немаловажно, успокоит и проконтролирует... Что думаешь? Берем?»
«Берем», - согласился Завьялов. Полтора часа назад он уже созванивался с гримером - Лелиной подругой, говорил ей относительно того, как собирается изменить внешность. Лопоухая лысая немочь
«Ну что ж...» - пробормотал Лев Константинович и подошел к Зое-Миранде, которая, скрестив руки на груди и опираясь плечом о дверной косяк гостиной, с усмешкой наблюдала за пререканиями. Поглядел на нее тягуче и задумчиво, проговорил:
– Послушай, Миранда. Мы знаем, что ты уже сменила приоритеты и засобиралась обратно в будущее. Намерена примкнуть к какой-то новой вере или церкви...
Миранда расплела руки, вытянула шею и, почти утыкаясь носом в лоб невысокого превосходительства, прошипела:
– К вере? К церкви? Ты еще про Бога вспомни!!
– Рассерженно фыркнула и отстранилась.
– Забудьте эти слюнявые понятия!! Бог. Церковь. Что вы понимаете?! Бог - милостив, История - БЕЗЖАЛОСТНА! И это есть кардинальная, основополагающая разница! История будет охранять-лелеять самого кровавого урода, если он ей нужен! И в порошок сотрет праведника, сколько б тот ей не молился!
– Миранда отошла в глубь комнаты и проговорила, стоя ко всем спиной: - Если бы я могла связаться с хроно-подпольем, меня бы здесь уже давно не было. Но у нас с Платоном - билет в один конец. Так что езжайте. Я вас дождусь.
Жуткие слова Миранды на некоторое время приковали ноги генерала к полу. Растерянно пробормотав: «Эвон... как она все завернула-то», - он взял за рукав куртки ошарашенного Иннокентия, оглядывающегося на Зою-Миранду, и повел того в гараж к машине.
Прошел к «Волге» и уместился за руль, практически не глядя на стилиста. Безжалостная, страшная правда сидела в его голове огромным острым гвоздем.
Двигатель машины заурчал, Лев Константинович хмуро погляделся в зеркало, сказал:
«А знаешь, Борька, эту тварь нельзя отправлять обратно. Она там таких дел наворочает с энтузиазмом...»
– Кеш, - обратился генерал к побледневшему стилисту, - а у вас там подобная идеология в норме? Или все, как Жюли говорила: неопасное сектантское течение, мол, сумасброды болтовней развлекаются...
На завьяловской шее дернулся кадык, Капустин помотал головой.
– Раньше я подобных разговоров не слышал. «История - безжалостна, Бог бессилен»... Это кошмар какой-то, Лев Константинович, Борис Михайлович!
«Н-да, - выводя машину на улицу и запирая за собой ворота на секретный гвоздик, продолжал ворчать Потапов.
– Не удивительно, что церковь и правительство объединились против нового течения. Это ж, Борька, сам понимаешь - кранты любой религии! Порядку в целом. Теперь не удивляюсь, почему правительство скрывает факты саморегуляции Истории. Подобные легенды способны учинить анархию и смуту. Если в умах появятся брожения, мол, зачем придерживаться норм и правил, соблюдать какие-то там заповеди, если все безжалостно предрешено... А?»
Завянь молчал. Безобидные разговорчики о неформалах обернулись жуткой изнаночной правдой. Если Миранда вернется в будущее, молчать она не станет - предъявит доказательства. Ее стараниями секта обретет достоверность и разрушительную силу для упорядоченного, и, в общем-то, безобидного мироустройства. Законопослушания.
«Не зря паршивку отстранили от активной деятельности и в прошлое не допускали, - печально размышлял старый контрразведчик.
– Там, где нормальный человек вроде Капустиных, углядит только занятный казус, вывернутые мозги идейной террористки, нацеленной на разрушение порядка, обязательно вычленят уничтожающую суть».