Циклопы
Шрифт:
– Какая-то Марычева собирается сегодня Диму грохнуть?
– задумчиво проговорил Потапов.
– Или Дима тетеньку прихлопнет?
– Все совсем не так!
– разгорячился Иннокентий.
– Но убивать Дмитрия Федоровича вам категорически нельзя! Он, Лев Константинович, и так почти покойник!
– Ах, вот как... Давай-ка, Кеша, по порядку. С мельчайшими подробностями, от печки.
– Лев Константинович обтер запачканные оружейной смазкой руки ветошью, удобно оперся о спинку стула и приготовился послушать.
Иннокентий, временами поглядывая на разумницу
За несколько лет до встречи с потенциальным мужем Капустиным у Жюли случился страстный роман с фанатом суицидов. Фанат уговорил богатую сумасбродку посетить знаменитую трагедию («Спектакль, блин, нашли», на этом месте внутренне припечатал Завьялов), Жюли - смоталась. Запомнила этот кошмар на всю оставшуюся жизнь, по возвращению из путешествия послала экстремала куда подальше прошлого.
Но это отступление. Главное в том, что происшествие случилось, если мыслить категориями нынешнего времени, сегодня. В ночь с воскресенья на понедельник. Сегодня, немногим раньше полуночи, Инна Викторовна Марычева застрелит из папенькиного пистолета своего любовника Максима Дмитриевича, потом сама самоубьется.
Сын Коваля - Максим долгие годы был любовником замужней дамы Инны Викторовны. Сейчас любовь полноценно увядает. На дне рождения батюшки Виктора Ивановича случится решающий разговор: Макс даст окончательную отставку пассии. Пассия его пристрелит, застрелиться сама, Дмитрий Федорович Ковалев, увидев сына мертвым, в тот же час скончается от обширного инфаркта.
Все.
Иннокентий довольно посмотрел на генерала. В голове Потапова зазвучала просьба: «Лев Константиныч, дай мне Кеше пару ласковых сказать...»
«Валяй, Бориска».
– И что ж ты, Кеша, Миранду-то отсюда выставил? А?
– с угрожающей ласковостью проговорил Завьялов.
Удовольствия на лице стилиста поубавилось.
– Какого черта ты Миранду отсюда выставил?!
– повышая голос, разошелся Боря.
– Она должна была это услышать! Миранда и так в большой задумчивости: все ее «геройства» полным пшиком оборачиваются, мадам История ловко исправляет ошибки и защищается от вмешательства! Рассказ о том, в какой степени меня не случайно занесло в старого генерала, добил бы ее окончательно!
Иннокентий пристыженно скуксился. Потом поглядел на разумницу жену...
Жена сидела с видом мокрой курицы. Перебрасывала виноватый взгляд с супруга на разошедшуюся из чужого нутра хроно-личность.
– Давай зови сюда Зою! Повторишь все при ней... пока не поздно.
Но было поздно. В гостиную, с трудом подволакивая отказавшую правую ногу, вошла ослепшая девушка.
17 отрывок
Растерянный Иннокентий поглядел на мрачного Потапова-Завьялова, не стал ждать обвинений-понуканий, виновато заблеял, повторяя рассказ о взаимоотношениях Марычевой с младшим Ковалевым. Сделал упор на не случайном появления генерала в текущих событиях. Довершил повествование глубоким анализом (Жюли) обстановки в доме
И данное завершение звучало напрягающе. По словам Жюли выходило, что Марычев относится к людям, считающим, что личный праздник должен отмечаться день в день, а не переноситься на выходные и не подстраиваться под прием гостей. В это воскресенье, в доме Виктора Ивановича соберутся только близкие друзья. Два года назад с Марычевым случалась неприятность и сейчас старинный друг Коваля передвигается на инвалидной коляске, праздник дома отмечает.
А дом у господина Марычева под такой охраной, что даже муха не проникнет. Поскольку неприятность с ним произошла устрашающего рода: два года назад машину Виктора Ивановича подорвали. Погибли охранник и водитель, сам Виктор Иванович лишился ног.
Нынче Марычев ведет затворническую жизнь. Делами ведают жена и дети. Но семидесятилетний юбилей не отменили - усилили охрану, гостей назвали. Самых близких, но и тех набиралось достаточно.
– Теперь, Лев Константинович, решение за вами, - закончил Кеша.
Рассказ Иннокентия террористку заинтересовал. Разволновал. Правой стороне тела носителя она вернула чувствительность еще при первых аккордах выступления стилиста, сейчас же глаза Зои моргнули раз, другой... Девушка поглядела на мужские организмы, напряженно наблюдающие за ней... и заплакала.
«Ну, Кешка, ты у меня дождешься!
– исключительно для генерала пообещал Завьялов.
– Жюли тоже мне... собака, блин! Не могла без секретов обойтись!»
«По большому счету, ты, Боря, прав, - задумчиво согласился Лев Константинович.
– Но знаешь, что меня во всей этой истории зацепило? Я не понимаю, почему их хроно-департамент не использует в работе наших самоубийц, а берет здоровых людей, использует их на полную катушку, а после память бедолагам уничтожает? Ты не находишь это зверством?»
«Нахожу. Давай-ка спросим об этом нашу террористку, она с великим удовольствием на прежнее начальство баллон катит».
– Ну вы даете, - усмехнулась спрошенная диверсантка.
– Кто ж будет персоналом рисковать, когда в прошлом нормальных носителей полным-полно? Суицидники, Борис Михайлович, Лев Константинович, контингент особый. В башке такая каша, такой переизбыток адреналина и гормонов, что у любого циклона башню срывает! Их даже при кратковременных акциях использовать тяжело. Вот вы сейчас станете обсуждать, как вам связаться с хроно-департаментом через бета Марычевой и Ковалева, да?
– Будем, - не стали лукавить альфа и бета генерала Потапова.
– А вы представьте, что вмешаетесь в тонкий психологический настрой самоубийцы Марычевой. Она готовится к решительному разговору с бывшим любовником, в мозгах та самая каша... а тут появляетесь вы и несете бредятину относительно какого-то сбоя в каких-то путешествиях. Как думаете, у нее настрой может сбиться? Пойдет Марычева за пистолетом, начнет в любовника стрелять или на непонятки отвлечется? Вы, господа мои, нарушите ход истории, ваш Коваль не скончается от инфаркта, а завтра же нашлет на вас уже бригаду снайперов.