Циклопы
Шрифт:
Иннокентий мрачно покачал головой.
Борис успел лишь немного удивиться, как кошмар вернулся вновь:
— Я ничего не вижу!!! — завыла, забилась в его руках Зоя. — Я снова ничего не вижу!!! — внезапно ее голос захрипел, сорвался, с губ слетела фраза на непонятном языке…
Завьялов обессилено отпустил куртку, девушка тут же рухнула обратно в кресло. И зарыдала.
— Борис Михалыч, выйдем, — вставая с дивана, придерживая Жюли, сказал Иннокентий.
Завянь погладил Зою по плечу, шепнул «мы не на долго», но девушка стряхнула
«Ну, тварь…, - подумал Боря, — дай время — за все ответишь».
Папиросный лимит был исчерпан еще утром, но нервы требовали: Завьялов уничтожил беломорину за три затяжки. Между первой и второй спросил у Иннокентия:
— Что эта тварь сказала?
— Циклоп предупредил, что если мы еще раз попробуем на нее надавить, она отключит почку.
— Сука. Это все же женщина, Капустин?
— Не уверен. Вероятно.
— А почему она вернула зрение хотя бы ненадолго?
— Не знаю. Могу предположить, что первоначально растерялась. Или…, на время отпустила зрительные нервы, взяла под контроль речевые центры, чтобы разговаривать за Зою… Не знаю я, Борис Михайлович, не знаю! Одно могу сказать — как только Зоя Павловна прозрела, я перепугался до смерти! Подумал, что террористка уже взялась за что-то более важное, чем глаза, и Зоя сейчас же рухнет! Потеряет сознание от боли или недостатка кислорода!
На руках Капустина подпрыгивала Жюли, супруга явно хотела обратить на себя внимание и что-то сообщить.
— Ты хочешь к компьютеру? — догадливо спросил стилист.
Собачка тявкнула, закрутила хвостом.
— Идите, братцы, в кабинет, — вздохнул Завьялов. — Я к Зое. Попытаюсь как-нибудь утешить.
Прекрасная солнечная погода, раззолоченный солнцем тихий сад выглядели инфернальной насмешкой над измочаленными, издерганными людьми. Борису казалось, что он присутствует полноценным зрителем на кино-формате будущего. В настоящем, реальном времени Бориса Завьялова — такого быть не может!
Подобрав под себя ступни в носочках, Зоя скорчилась в кресле, сжалась в комок. Высокая длинноногая девушка внезапно показалась Завьялову совсем ребенком. Уничтоженной, растерзанной страхами маленькой девочкой, тихонько скулящей от непроглядного ужаса. Ее окружали мрак и незнакомые люди, толкующие о чудовищных вещах. Внутри нее засел невероятный, злобный враг — он ослепил, он может говорить ее губами! — внутри нее живет могущественный пришелец.
И нет спасения. Надежды — нет!
— Зоя, — негромко окликнул Борис.
Он помнил, как недавно отреагировала девушка на его прикосновение, как одним гневным движением сбросила его руку с плеча. Брезгливо выгнула ноздри.
Ему хотелось подойти, обнять, утешить! Он не решался.
— Где вы? — всхлипнув, спросила Зоя.
— Я здесь. Я подойду?
— Вы меня боитесь? — внезапно усмехнулась девушка. Села прямо. — Это… существо, что живет во мне — очень
Завьялов не ответил. Подошел, присел на корточки, чувствуя и слыша, как немелодично скрипнули стариковские суставы. Дотронулся до Зоиных волос, поправил прядку…
— Я сам все это пережил только вчера, — сказал тихо. — Представьте… просыпаюсь в морге. Под серой простыней — укрытый до макушки. Впопыхах подумал — вытрезвитель…
— Вы часто там бываете?
— Неа, — усмехнулся Боря. — Никогда не залетал. Решил, что погулял вчера на славу, открыл сезон.
— Вы очень испугались…
— Давай на «ты».
Зоя прерывисто вздохнула:
— Я все еще вижу вас стариком. Не могу представить, что вы…, ты — молодой.
— Ага. А представь, что я, типа, представляю, бреясь перед зеркалом?
Завянь пытался если не рассмешить, то хоть немного растормошить девушку. Отпугнуть от нее кромешный ужас. Увести в беседу.
По сути дела, он ожидал другого — истерики, паники, оглушительного рева, даже попытки убежать… Как будто можно скрыться от того, что проникло в самую глубину естества…
Но Зоя все-таки не зря наравне с ним попала в хроно-личности. Неординарная особа. Железобетонно стойкая. Вчера похитили, сегодня ослепили, полчаса назад враждебного пришельца внутри себя почувствовала.
— А в вас…, в тебе тоже к т о — т о сидит?
— Понятия не имею, пока не объявлялся. Я очнулся на каталке в морге, вышел… Вся больница чуть в обморок не попадала, — фантазировал Завьялов. — Но документы мне вернули, теперь я здесь, как генерал Лев Константинович Потапов.
— Вам еще хуже, чем мне, — судорожно, напоминанием о слезах, выдохнула Зоя. — Я хоть сама собой осталась.
— Согласен, дочка, — усмехнулся «дедушка» Завьялов и даже покряхтел по-стариковски. — Мне выбраться из Левы — жуть как необходимо!
«Валяй, валяй, Завянь, — насмешливо пророкотал генерал Потапов. — На «Беломор» еще пожалуйся. Попудри девочкам мозги. Обеим сразу».
«Гран мерси, превосходительство», — отправил внутрь себя Завьялов и развернул предложенную папиросную тему. Поделился воспоминаниями о никотиновом кошмаре в ванной.
— Мгм, — раздалось за Завьяловской спиной неловкое мычание. — Зоя Павловна, мне бы Бориса Михайловича на минуточку…
Завянь оглянулся к Иннокентию. Тот выглядел интригующе воодушевленным. Даже слегка приплясывал от нетерпения.
Борис мысленно отметил, что Кеша — хвала Господу! — не попросил на минуточку еще и носителя Льва Константиновича! Кивнул Зое, и как только та получила в качестве утешительного приза четвероногую мадам на ручки, пошел на выход.
Кеша ненадолго задержался, смущенно произнес для Зои:
— Зоя Павловна…, не мог бы я вас попросить… Не тискайте, пожалуйста, мою жену! Она ведь не совсем собака!
Зоя резко отдернула руки от Жюли-Жози:
— Простите!
Жена стилиста рассержено тявкнула на сверхпредупредительного мужа.