Циклопы
Шрифт:
Постепенно Борису показалось, что гайки крутятся, а провода разматываются уже исключительно под генеральским контролем. Руки полностью подчинены носителю…
Но сути дела это не мешало. Борис отвлекся на свои проблемы.
«Лев Константиныч, мне, как бы, в город надо обязательно смотаться», — неловко, внутренне проговорил Завянь. — Край, как надо! Честно».
«Девушка?» — одним словом уточнил Потапов.
«Бабушка, — поправил Боря. — Я думал — сегодня все закончится, похитителей поймают и разговорят. С нас снимут обвинения… Уже вечером я смогу позвонить
«Сочувствую, — не отвлекаясь от работы, буркнул генерал. — А Леля, как я понял, это — бабушка?»
«Угу, — понуро буркнул Борис. — Она у меня выглядит на пять баллов. Когда я только родился, сказала родителям «никаких бабушек, я — Леля». Ее, вообще-то Ольгой зовут, Леля это сокращение. Ольга Александровна Завьялова, может быть, слышали?»
На генеральскую ногу упала отвертка. Попало не больно, но очень неожиданно.
«Твоя бабушка Леля…, - пораженно протянул контрразведчик, — Ольга Александровна Завьялова? Народная артистка?!»
«Ну да…»
«Так что ж ты сразу не сказал?!? Обормот ты чертов!»
«Дак, типа, повода не было», — удивленно произнес Завянь.
«Так…, провода мы вывели…, - суматошно забормотал Лев Константинович, — напряжение проверили…, дырки в тумбе позже просверлим… Бриться надо! Боря, ты вчера брюки от нового костюма — хорошо развесил?! Я не проследил в потемках…»
Взволнованный и чем-то даже восхищенный генерал, на нервяке, практически подчинил себе Борю альфа-личность. Завянь, бездумно позволивший носителю руководить работой, момент — прошляпил! Попал под нешуточный бета-всплеск; понимая, что не может переподчинить себе тело, сумасшедше несся к шкафу в спальне!
«Лев Константинович!! — вопил, перескакивая через три ступени. — Опомнись, старый дуралей!! Какой костюм?! Твой новый прикид всем столичным ментам известен!! Ты в нем «Ладье» засветился со всех сторон! Одень какие-нибудь треники и куртку!!»
«Что-о-о?! — остановился на секунду контрразведчик. — К Ольге Завьяловой в трениках и курточке?!»
«Да!!»
«Ни. За. Что».
Пряча мысли за эмоциями, Завянь подумал, что разбалансировка психики коснулась и носителя. Уравновешенный и зрелый генерал носился между спальней и умывальником шустрым зайчиком: мылся, брился, одеколонился. Попутно уверял Завьялова в неимоверном почитании его родимой бабушки:
«Бориска. Познакомиться с Ольгой Александровной Завьяловой — мечта всей моей…, так скажем — зрелости. Я и Любушка не пропускали не одной премьеры твоей бабушки, всегда — с цветами, при параде… Любушка была поклонницей таланта Ольги Завьяловой. Столько слез пролила на «Грозе»! Ты хоть понимаешь, обормот — какая у тебя бабушка?!»
Завянь пытался тихонько затормозить генеральские туалетно-одеколонные пробежки, для вида подпевал:
«Конечно понимаю, Лев Константинович. Леля у меня — о-го-го какая бабушка народная артистка!»
«Машину помыть — заедем? — завязывая перед зеркалом бонусный
«С цветами, Константиныч, — перебор».
«Это почему же? К ней не внук, поклонник едет!»
«Лев Константинович, мы не можем заявиться к Леле запросто, — осторожно приступил к охлаждающим процедурам артисткин внук. — Возле ее дома, наверняка, полиция дежурит. Меня ждут. Зоя же — не объявилась. Грачевы описали мое тело, внешность — я до сих пор основной подозреваемый. А так же и «конотопский дядя» в новом костюме, что вчера в «Ладье» нарисовался… непонятно откуда».
«Черт, — расстроено опомнился носитель. Сел на кровать, растянул тугую удавку галстука. — С внутренними разговорами нам надо, Боря, прекращать. Я что-то совсем… ку-ку… Совсем с глузда сбиваюсь…»
«Я тоже, Константиныч, не в полной форме, — сознался Завьялов. — Кеша не зря нас предупреждал. Заиграемся. У них в будущем все четко — альфа-личность, бета-путешественник. А мы все разговариваем да шепчемся на равных…»
Огорошенное, расстроенное генеральское лицо отражалось в зеркале платьевого шкафа, стоящего напротив кровати. Очки перестали требоваться Льву Константиновичу еще этим утром — эффект омолодителя работал на полную катушку.
Борис отдал приказ глазам зажмуриться. Словесно оформил мысль: «Но к Леле, Константиныч, все же надо съездить. Она себе места не находит, я переживаю».
«Смотаемся, Бориска. Поглядим, как там путешественники и Зоя, и поедем. Костюм — снимать?»
«Да фиг с ним, превосходительство. Пошикуй немного. Тебя и по фотке, коли что, срисуют. Мы осторожно подберемся».
Отводя глаза от зеркала, Завянь поднялся с кровати, спустился па первый этаж в гостиную…
В комнате почти стемнело — солнце спряталось за домом. При появлении Бориса, Зоя и Иннокентий прекратили разговаривать. Лица у обоих были заговорщицкие, странные, но благо, не заплаканные.
Завьялову показалось, что говорили здесь о нем. Ни как два грозных внутренних циклопа, а как шушукающаяся девушка с умелым сплетником: щеки Зои пылали, Иннокентий плутовато отводил глаза.
— О чем толкуете? — устало поинтересовался Боря. Недавняя психологическая встряска вымотала его бесконечно!
— Иннокентий рассказал мне, какие замечательные у нас… у меня и у него…, - запуталась Зоя. — В общем, он рассказал мне об Иване и Марье!
— И как? — усаживаясь на край дивана, сгорбившись, спросил Завянь.
— Потрясена, — развела руками в пустоту слепая девушка. — Не ожидала, что смогу родить т а к и х детей…
Завьялов усмехнулся. Подумал о реакции Жюли на эти разговоры. Как ни крути, пока что ее муж единственный носитель тела потенциального отца. Небось, мадам — ревнует. Зубы скалит.
Но уютно свернувшаяся на коленях мужа мадам безмятежно посапывала.
«Ай да Кеша, ай да хлюст, — хмыкнул генерал Потапов. — Умасливает девушку, пока супруга дрыхнет! Планомерно подготавливает к койке, как к необходимости. Про чудных деток начирикал».