Циклопы
Шрифт:
— Ты как, Кеш? — вновь, с заботой поинтересовались и Лев Константинович и Боря.
— Головой о пуговицу треснулся, — поморщился Капустин. — Поглядите — крови нет?
Царапину, полученную от соприкосновения макушки с крупной пуговицей Роминого пальто, залили перекисью водорода. Иннокентий во время процедуры взволнованно ерзал и постоянно твердил:
— Лев Константинович, Борис Михайлович, нам надо уезжать! Нам надо срочно уезжать отсюда!..
— Не крутись, Капустин, — ворчали интеллекты. — Дай дело сделать.
— Лев Константинович! Ваши родственники видели меня и
Генеральское тело закрутило крышечку на пузырьке с перекисью, невозмутимо произнесло голосом Потапова:
— Мои родственники, Иннокентий, телевизора не смотрят и газет не читают.
— А если случайно на наши фотографии наткнуться?!
— Навряд ли, Кеша. Им сейчас не до просмотра новостей, они сейчас в больничку поехали, вывихнутую челюсть ремонтировать.
— Вы уверены?!?!
— Практически. Они вас не опознали…, Зоя, ваше лицо Рома или Нонна — видели?
— Скорее всего — нет, — коротко подумав, ответила девушка. — Я лежала на диване, повернувшись к спинке.
— А в прихожей полутьма, — подвел итог Потапов. — Кеша, чем это у нас так пахнет?
— Ой! Картошка подгорает! Вода, наверное, выкипела!
За ужином, Борис Михайлович и Лев Константинович, не сговариваясь, позволили себе наливочки.
Завьялов помогал Зое управляться с ложкой и чашкой. Жюли привередливо обнюхивала каждый кусочек колбасы, предложенный ей мужем. Отведала едва-едва, зато вылакала целое блюдце воды со слабым раствором марганцовки…
После ужина, как повелось, Лев Константинович настоял на перекуре на веранде. В виду всех нервных перегрузок Завянь почти не сопротивлялся требованию о р г а н и з м а, позволил телу получить никотиновый допинг. Генерал блаженно растворился в глубинах сознания, ушел в тень альфа-интеллекта.
Жюли осталась с Зоей, на крыльцо вышел Иннокентий. Остановился напротив генеральского тела, дымно релаксирующего в плетеном кресле, взволнованно потер руки:
— Борис Михайлович…, сегодняшняя ночь может быть очень тревожной, — произнес, пристально вглядываясь в Завьялова, как будто пытаясь угадать — с кем конкретно он сейчас разговаривает.
— Боишься, что в тебе циклоп очнется? — ломая в пепельнице окурок, сказал Завьялов.
— Да. Очень. Прошла ночь не была «перелистнута»: вы и Зоя находились на пике развития отношений. Сегодня, как я подозреваю, мне и Жюли устроят ускоренную «перемотку». Время сна носителей ни привлекательно для путешественников. Жюли на время покинет тело собаки. Не удивляйтесь, если начнет лизать себя под хвостом и с тапочкой играть… Я — покину ваше тело, Борис Михайлович.
— Чем это грозит моему телу? — серьезно спросил Завьялов. — Я могу — погибнуть? Если во мне не останется ни одного функционирующего интеллекта…
— Пожалуй — нет.
— Пожалуй? — поднял брови Борис.
— Нет, я совсем, совершенно в этом уверен! — разгорячился Кеша. — В вегетативном состоянии тело может продержаться довольно долго. Жюли мне подсказала, что кома тела, лишенного интеллекта может длиться несколько суток. Вы же помните, мы это обсуждали, говоря о поездке на Кипр…
— Я помню, — перебил Завьялов. —
Стилист развел руками:
— Понятия не имею. Первыми путешественниками в вас и Зою, как положено, были сотрудники хроно-департамента. Они произвели хронометраж событий, отметили часы сна, внесли их в реестр… Если учитывать, что первую ночь вы и Зоя должны были провести практически без сна, то этой ночью…, - Капустин смущенно поскреб в затылке, — я думаю, вы должны уснуть ближе к полуночи.
— Спасибо, Иннокентий. Я и Лев Константинович будем настороже, станем спать по очереди. Пистолет возьмем. Чего конкретно нам опасаться, знаешь?
Кеша полубоком примостился на перилах крыльца, поболтал висящей в воздухе ногой, признался:
— Кабы знать, Борис Михайлович. Жюли предполагает, что как только Зоя Павловна уснет, циклоп в ее теле активизируется полностью и попробует установить контакт с другим пришельцем. Пока циклопша не знает, где конкретно разместился ее приятель — в генерала улетел или во мне остался…
— Думаю, Кешка, она уже почти уверена, — оборвал предположения Завьялов. — Лев Константинович слишком лихо разобрался с родственниками, без помощи носителя я бы даже их имен не знал.
— Согласен. Почти наверняка, общение циклопша начнет с меня.
— Вот будет номер, если тело ей ответит, — угрюмо проворчал Завянь.
— Ну с одной стороны, — повел плечом стилист, — это будет плохо: с самого начала в вашем теле прятался террорист, Борис Михайлович. Но с другой… — если циклопы не знакомы с точным хронометражем событий, есть надежда, что я смогу изобразить сон и отсутствие бета-интеллекта. Циклопша со мной заговорит…, я попытаюсь узнать хотя бы что-то об их намерениях. С вами, Борис Михайлович, этого не получится. Циклопы — малочисленное интернациональное подполье. В основном они общаются на интерлингве, вы же этого языка не знаете.
«Жюли надо спрятать, — впервые с начала разговора с Кешей, в беседу вступил генерал Потапов. — Ее типично собачье поведение станет сигналом для циклопши, что путешественников «перематывают»».
Завянь донес здравую генеральскую мысль до стилиста, попутно предложил:
— А почему бы, Кеша, нам не попробовать уговорить Жюли изобразить полноценную собачку, а? Пусть поиграет с тапком, хвостом помашет, косточку где-нибудь в кустах прикопает…
О том, что предпочтительнее убедить мадам Капустину к собачьей заднице хоть слегка принюхаться…, Завьялов благоразумно умолчал. Авось, мадам с тапочкой или древней косточкой зубах уже сигнализирует циклопу, что путь свободен.
— Хорошая идея, — согласился Иннокентий. — Предлагаю воспользоваться ею немедленно — Зоя Павловна уже носом клюет, на часах половина одиннадцатого, нас могут начать «перелистывать» в любой момент. Я совершенно отключусь и не смогу поговорить с террористкой.
«Нам бы с Зоей поговорить, — мрачно проговорил Лев Константинович. — Девушка может очнуться в самый неподходящий момент и вмешаться в попытку контакта циклопов. Напугать. Может, Боря, воспользуемся нашей аккумуляторной заготовкой? Отключим циклопшу, девочку предупредим, чтоб затаилась и обедню не испортила…»