Циклопы
Шрифт:
Потапов положил грудь на стол, навис и прохрипел:
— Это вы совсем там охренели в своем будущем!! Боря и Зоя не бык с коровой рекордсменкой! Их невозможно привести на плановую случку, заставить спариться и нарожать детей! Даже если спасете Зою, притащите ее на поводке, они — ж и в ы е л ю д и!! Не куклы, не марионетки, постель для них — сакральное сокровище, а не спектакль для путешественников!
Глаза агентессы на секунду сузились, лицо заледенело в ненависти, и генерал, отстраняясь, прошептал:
— Ах вот вы что задумали, потомки чертовы…
«Лев Константиныч! Что они задумали?!» —
— А они вас, Борька, все равно в постель уложат, — грустно, с сочувствием покачивая головой, усмехнулся генерал. — Они заставят вас п о т о м с т в о дать. И позже как-то вывернутся. Народ будут пачками укладывать, штопая хроно-прорехи, но будущее сберегут. Так, Галя? Подтверди, скажи! Зачем дожидаться пока Зоя и Боря влюбятся да поцелуются? Зачем? Ведь можно запихнуть в них по циклону… Пока Зоя беременна, пока близнецы маленькие и чего-то там не выдумали — время есть, чего-нибудь измыслите — как выкрутиться, не исчезнуть целой хроно-популяцией…
Над столиком установилась гробовая тишина. И только генерал услышал:
«Лев Константиныч, ты это сейчас спектакль ломал, додавливал Галину или… взаправду все?»
«Взаправду, Боря, все. Взаправду, — хмуро подтвердил Потапов. — Я по ее лицу прочел. По подбородку, шее и зрачкам: они вам пакость заготовили. Отсортировали бы Капустиных, тебя поставили на место и ждать не стали б, взяли под контроль тебя и Зою».
«Твою ма-а-ать…»
«Согласен, друг. Но ты подумай, Боря. Они реально могут Зою выручить, ты поторгуйся… А обо мне не беспокойся. Я уже пожил. Как-нибудь век скоротаю и без памяти, мне…»
«Да ты что, Лев Константинович?! — не дал договорить Завянь. — Ты что мне предлагаешь?! Отправить за Зоей какую-то команду подневольных мужиков, потом появится перед Зоей — типа, принц на белом мерине приехал…, да?!»
«Борис. Зоя у хроно-диверсантов. Она в опасности. И сейчас, возможно, ты решаешь не только свою судьбу, но и ее».
«Лев Константиныч, так я за это и борюсь! За Зою, за себя, за наших близнецов!»
«Ты можешь поставить хроно-департаменту условие: включить Бориса Завьялова в операцию по спасению его невесты? Они пойдут на это, я уверен. Представят, Борька, тебя еще тем принцем, — Лев Константинович невесело усмехнулся. — Ты обо мне не думай. У нас сейчас, Бориска, голова одна на двоих, я вижу: ты Зою полюбил по-настоящему».
«Да ты чо, Лев Константинович? — серьезно разобиделся Завьялов. — Ты чо, меня совсем за крысу принимаешь, да? Мы столько вместе…»
Завянь не до конца оформил мысль: прекрасно тренированное периферическое зрение Льва Константиновича зафиксировало движение в районе входной двери. Борис прервал внутреннюю речь, пригляделся…
В дверях маячил Косолапов. Физиономия наигранно отрешенная, но, в общем-то, загадочная и довольная. Косой оглядывал кафе: мол, толи дверью обманулся, толи разыскивал кого-то, толи вовсе в туалет намылился, да официант спугнул…
Пока не «разыскал» компанию, и не отважился войти в прямой контакт, Лев Константинович сделал под столом осторожный жест ладонью: «Вали отсюда, Коля! вали тихонько».
Косой поднял руку вверх, как будто ухо почесал и незаметно показал кольцо из двух
«Похоже Толя Волков отзвонился», — предположил Завянь.
«Дай бог, дай бог, — вздохнул пенсионер. — И если это так, пора, Бориска, прикрывать бордель. Пора расставить точки. Гляди, как наша шелковая дамочка губу закусывает… Готова — лучше некуда. Поскольку, крыть-то нечем! Врать в чужом теле неспособно, сам уже знаешь, как мимика выдает и плохо управляется».
— Голубушка, — в упор глядя на Галину, приступил Потапов, — говоря по-стариковски, мне насрать чего вы там в департаменте удумали, мне Зою жалко. Поэтому, по доброте душевной, хочу предупредить: не вздумайте приблизиться к Платону. Не смейте сунуться и засветиться. Сейчас у вас одна помощница — Миранда. Только она способна спасти хроно-личность Зою Карпову.
Брови агентессы взлетели вверх:
— Уверены, что она может быть на нашей стороне?
— Абсолютно. Сейчас вам все более доходчиво объяснят люди, изначально участвовавшие в обезвреживании хроно-диверсантов, — благодарственный кивок в сторону стилиста и собаки. Ответное мерси. — Я хочу сказать лишь одно — Миранда с хроно-департаментом разговаривать не будет, у нее к вам счеты. При чем — серьезные. Почти что — насмерть. Немного промахнетесь, и Зоя Карпова умрет. А я понимаю ситуацию предельно просто: вам достаточно узнать, где в вашем времени находится пиратская установка для перемещений. Так?
Галя облизала губы и кивнула.
— Если нам удастся договориться с Мирандой, узнать, где находится террористическая база, вы находите их норку, чисто технически вытягиваете из Зои и Раисы диверсантов…
— Вы так же должны сообщить нам точное местоположение носителей, — быстро уточнила агентесса.
— Это разумеется, — солидно кивнул Лев Константинович. — Вы определяетесь географически и по времени. Мы через Миранду обеспечиваем факторы удержания. И операцию можно считать законченной. Бескровно и элементарно.
— Да.
— Иннокентий Аскольдович, друг дорогой: твой выход, объясни Галине, что в нашем мире с террористками случается, как из них мессии получаются.
Не привлекая интерлингву, стилист заговорил на русском языке, как бы показывая — время оправданий истекло, расшаркиваться перед агентессой он больше не намерен. Капустин говорил уверенно. Рассказывал о том, как отнеслась Миранда к полученным доказательствам разумности исторического процесса, какие выводы из этого сделала, что собирается задекларировать.
Лицо Галины стало серовато бледным. Глаза остекленели, губы вытянулись в щель, слегка обвисли уголками…
— Теперь Миранда уже х о ч е т возвратиться в будущее, — закончил Иннокентий. — Если бы Платон не принудил ее уйти, она бы выступила на нашей стороне.
— Парадокс, — пробормотала женщина. — Я никогда не слышала чтобы…
Агентесса не закончила мысль вслух, нахмурила тонкие брови…
«Похоже, Борька, разворошили мы курятник, — усмехнулся генерал. — Я одного не понимаю — Галина в самом деле никогда не сталкивалась с убедительными доказательствами разумности Истории, или ее шокировали выводы Миранды? Пагубные для существующих религий и миропорядка в целом…»