Цимбелин
Шрифт:
Клотен
Друг этого изгнанного подлеца? Значит, он сам тоже подлец! Кто тебе
сказал об этом итальянце?
Первый вельможа
Один из ваших пажей.
Клотен
А что, если я пойду и посмотрю на него? Ведь этим я себя не унижу в глазах света?
Первый вельможа
Вам
Клотен
Я тоже так думаю!
Второй вельможа
(в сторону)
Ты такой отъявленный дурак и так низок, что ниже тебе уже не стать, как ни старайся.
Клотен
Пойду взгляну на этого итальянца! А то, что я проиграл в шары днем, отыграю у него сегодня вечером.
Второй вельможа
Я следую за вами, принц!
Клотен и первый вельможа уходят.
Второй вельможа
Могла же мать, лукавая как дьявол,
Родить осла такого! Нет преград,
Которых бы она не одолела
Умом своим, а олух, сын ее,
Не может вычесть двух из двадцати,
Чтоб вышло восемнадцать. — О принцесса,
Что терпишь ты, бедняжка, от отца,
Покорного раба своей жены,
Плетущей ежечасно злые козни!
От домогательств жениха — они
Тебе страшнее, чем изгнанье мужа,
Чем с ним разлука… Небо, укрепи
Твердыню чести в ней! Да не падет
Храм разума ее. Пошли ей сил,
Чтоб выстоять могла она в несчастье,
Соединиться с мужем наконец
И царский на главу надеть венец.
(Уходит.)
Спальня Имогены. В углу стоит сундук.
Имогена читает, лежа в постели. В отдалении Елена.
Имогена
Кто там? Елена, ты?
Елена
Да, да, принцесса.
Имогена
Который час теперь?
Елена
Подходит полночь.
Имогена
Читаю три часа; глаза устали.
Загни листок вот тут и спать ложись.
Не уноси свечу, пускай горит;
А если ты часа в четыре встанешь,
То разбуди меня. Я засыпаю.
Елена уходит.
Вверяюсь вам, о боги. Охраните
Меня от искусителей ночных
И духов злых, молю!
(Засыпает.)
Из
Якимо
Трещит сверчок, и дух усталый ищет
Во сне отдохновенья. Так Тарквиний, 3
3
Так Тарквиний… — намек на сказание, обработанное Шекспиром в поэме «Лукреция».
Раздвинув полог тихо, разбудил
Невинность оскорбленьем. Киферея!
Ты украшенье ложа своего,
Ты лилий чище и белее простынь.
О, если бы я мог тебя коснуться!
Один лишь поцелуй! Всего один…
Желанные уста ее — рубины,
Ее дыханье аромат струит;
Огонь свечи к ней клонится и хочет
Взглянуть под сень ресниц и увидать
Покровом нежных век прикрытый свет,
Струящийся из глаз ее лазурных…
Но должен я все в комнате запомнить
И записать… вон там окно… картины…
Они изображают… Ах, вот если б
Найти примету у нее на теле…
Ведь это было бы куда важнее,
Чем тысячи предметов обстановки,
Для подтвержденья лжи моей. О сон,
Ты обезьяна смерти, охвати
Ее сильней, чтоб Имогена стала
Бесчувственной, как изваянье в храме.
Стащу-ка я браслет с ее руки!
(Снимает с ее руки браслет.)
Снимайся же! Так снять его легко,
Как узел гордиев распутать трудно.
Он мой! И это столь же непреложно,
Как то, — что муж ее сойдет с ума,
Едва его увидит. А вот здесь,
Под левой грудью, родинка у ней:
Пять пятнышек — как пять пурпурных точек
На венчике у буквиц. Вот улика!
Сильней не нужно даже и в суде.
Поверит Постум, что, сорвав замок,
Клад чести я украл. Чего же больше?
Зачем писать? Запечатлелось все
И в память врезалось. Она читала
Историю Терея; 4 загнут лист
4
…историю Терея… — История Терея и жертвы его насилия Филомены, рассказанная в «Метаморфозах» Овидия, несколько раз упоминается в трагедии Шекспира «Тит Андроник» (см. об истории Терея в комментариях к «Титу Андронику»).
На месте, где сдается Филомела.
Пора опять в сундук. Замкну пружину.
Скорей, драконы тьмы! Не то рассвет
Заставит очи ворона ослепнуть.
Как страшно стало мне… Скорей назад!
Хоть ангел здесь, но в этих стенах ад.
Бьют часы.
Один, два, три — пора, пора мне скрыться.
(Прячется в сундук.)
Комната, примыкающая к покоям Имогены.