Цирк

Маклин Алистер

— Это конец, не так ли? — испуганно спросила она.

— Прожекторы выключили.

— Это моя вина, это моя вина... — голос Марии был хриплым.

— Не глупи, — обнял ее Бруно. — Этого нельзя было предусмотреть.

— Можно, можно! Я не принимала его всерьез. Я открыто смеялась над ним, и даже его не до конца выслушивала. Я должна была понять это два дня назад, — на ее глазах появились слезы. — Надо было рассказать об этом тебе или доктору Харперу. Генри был таким хорошим.

Бруно услышал слово «был» и понял, что она наконец, согласилась с тем, с чем он смирился час назад.

— Хорошо бы тебе

поговорить с мистером Ринфилдом, — мягко произнес он.

— Да, да, конечно, но... я не могу смотреть людей. Не могли бы мы сделать это вместе... если бы он пришел сюда... если бы ты его привел...

— Небезопасно для твоей жизни, Мария. Одну тебя я тут не оставлю.

Даже в темноте он увидел, как она уставилась на него.

— Ты думаешь, что кто-то...

— Я не знаю, что думать, потому что не знаю, как погиб Генри. В одном я уверен: это не было случайностью, он погиб потому, что сделал ошибку, узнав слишком много. У меня есть пара вопросов. Очевидно, он покинул салон сразу же после нас. Он вышел в другую дверь, но думаю, что он сделал это, чтобы избегнуть очевидных подозрений. Я уверен, что он следил за нами.

Генри мог иметь смутное подозрение о том, что мы соучастники, а он был прямым и честным парнем. Полагаю, что он играл роль невидимой охраны и обнаружил, что кто-то следит за нами. У него был романтический характер и такого рода открытие подстегнуло его. Могу предположить, что он действительно обнаружил этого типа и заметил его в крайне компрометирующей ситуации. Компрометирующей для злодея, я имею в виду. Но это не меняет того факта, что начальным объектом внимания была ты. Не думаю, что ты смогла бы долго продержаться на воде, если тебе в свою очередь размозжат затылок. — Он вытащил платок и вытер слезы с ее плачущего лица. — Ты пойдешь со мной.

Проходя по палубе, они встретились и поздоровались с Росбаком. Бруно подал ему незаметный знак следовать за ними. Тот последовал за ними в десяти шагах.

Ринфилда они нашли в радиорубке. Он составлял телеграммы родным и близким Генри. Когда первоначальный шок прошел, он успокоился и сосредоточился. Своим видом он больше успокоил Марию, чем она его. Они оставили его в рубке и нашли ожидающего Росбака.

— Где Дах? — буркнул Бруно.

— В баре. Сидит в уголке и утоляет семилетний пивной голод.

— Проводи, пожалуйста, девушку в каюту.

— Зачем? — Мария не была раздражена, а была лишь в замешательстве. Разве я не в состоянии...

— Мятежников на рею, — продекламировал Росбак, мягко сжимая ее руку.

— И запри дверь. Сколько времени тебе нужно, чтобы лучшим образом успокоиться и лечь в постель? — спросил Бруно.

— Десять минут.

— Я буду у тебя через пятнадцать минут.

* * *

Услышав голос Бруно, Мария отворила дверь. Он переступил порог каюты, следом за ним показался Кан Дах с двумя одеялами под мышкой. Он дружелюбно улыбнулся девушке, втиснул свое массивное тело в кресло и аккуратно прикрыл колени одеялами.

— Кан Дах считает, что в его каюте слишком укачивает. Он думает, что здесь он сможет отдохнуть.

Мария взглянула на них сперва с протестом, затем с замешательством, потом беспомощно покачала головой, улыбнулась и ничего не сказала. Бруно пожелал им спокойной ночи и вышел из каюты.

Дах дотянулся до

ночника, слегка убавил свет и развернул светильник так, чтобы свет не падал на лицо девушки. Он взял ее руку в свою массивную ладонь.

— Спи спокойно, малышка, Кан Дах рядом.

— Вы не сможете уснуть в этом ужасном кресле.

— И не надо.

— Вы не заперли дверь.

— Неужели не запер? — беспечно сказал он.

Она быстро уснула и никто, что было очень хорошо для состояния его здоровья, в эту ночь к ней не заходил.

Глава 6

Причаливание, разгрузка и высадка на берег в Генуе прошли гладко и необычайно быстро. К Ринфилду вернулись его обычное спокойствие, деловитость и способность все подмечать и наблюдая, как он занимается своим делом, нельзя было предположить, что всего лишь одна ночь прошла со смерти его любимого племянника, заменявшего ему сына. Но Ринфилд прежде всего был артистом: банально выражаясь, представление на носу, а если он здесь, оно состоится.

Цирковой поезд с помощью специального тепловоза был составлен и переведен на маневровые пути в миле от причала, где уже дождались несколько пустых вагонов и пища для животных и людей.

К исходу дня все приготовления были завершены, тепловозы отцепили и их место занял огромный итальянский локомотив, который должен был их доставить через обширное горное пространство, лежащее на их пути. Когда начало смеркаться, поезд потихоньку тронулся и отправился в Милан.

Бросок через Европу по территории десяти государств — трех в Западной Европе и семи в Восточной — было нечто большим, чем просто огромный успех.

Это был триумф. Слава цирка неслась впереди него, всеобщий энтузиазм и дифирамбы становились весьма смущающими, пока не достигли той фазы, когда в залах негде было яблоку упасть, а многие из были громадными, превышающими по вместимости любые в США. В загрязненных кварталах городов их приветствовали толпы побольше тех, что окружают моднейшие музыкальные ансамбли или лидеров легендарных футбольных команд.

Теско Ринфилд с удовольствием работал локтями, прокладывая себе дорогу через эти толпы. Это была его стихия. Он знал Европу, в особенности Западную, где доводилось участвовать в гастролях или просто путешествовать на поезде. Он знал, что зрители здесь более разборчивы и взыскательны, чем в Америке или Канаде, и он наполнялся гордостью и радостью, что его цирк самый великий во все времена. Это было дополнительным бальзамом на его сердце артиста. Он не пренебрегал и деловой стороной поездки: руководя крупным цирком нельзя быть только великим артистом, не являясь при этом крупным бизнесменом. Подсчеты показывали, что прибыль была баснословной.

И наконец, как счастливы были те из его артистов — а их было больше половины — которые были родом из Европы. Для них, особенно для негров, болгар и румын, чья цирковая школа была лучшей в Европе, а может быть и в мире, это было долгожданным возвращением домой. Перед лицом своих земляков они превосходили самих себя, демонстрируя такие великолепные трюки, на которые раньше и не замахивались. Ринфилд никогда не видел этих людей такими счастливыми и довольными.

Они проехали Италию, Югославию, Болгарию, Румынию и Венгрию и через Железный Занавес вернулись в Австрию.