Цитадель
Шрифт:
– Или прокаженным, - внезапно хохотнул де Торрож.
Если бы среди присутствующих находился человек достаточно наблюдательный, он бы обратил внимание на то, что брат Гийом на мгновение смутился, что случалось очень и очень не часто. Вернее никогда не случалось.
– Н-да, - протянул он, - но пока он им нужен, и избавятся они от него не раньше, чем он сделает для них все, что необходимо.
– Ну что замолчал, продолжай.
– Они собрали мощный кулак. Насколько мне удалось выяснить, уже несколько раз они собирались в подвале госпиталя св. Иоанна. Я имею в виду
– Могу себе представить о чем, - буркнул Де Марейль.
– К сожалению, только представить, - развел руками монах, - несмотря на все усилия и очень большие деньги никакие детали заговора узнать не удалось. Но и без дополнительных сведений можно сказать, что удар они постараются нанести в самое ближайшее время. Они явно постараются заручиться поддержкой римской курии.
– Пускай, пускай попытаются, - едва слышно прошептал великий магистр.
Брат Гийом продолжал.
– Одним словом, положение сейчас серьезнее, чем когда-либо было. Надо отдать должное Д'Амьену, он сумел объединить против нас даже тех, кого, казалось, вообще невозможно объединить. Я сейчас бы не стал в полной мере доверять нашим исконным союзникам, рыцарям Калатравы и Компостеллы. Не исключено, что иоанниты проникли и туда.
– Вы нарисовали слишком мрачную картину, брат Гийом, - сказал барон де Фо, - что же нам делать, коли наши дела так плохи?
– Не сидеть же и не ждать, когда нас передавят как кроликов, поддержал великого прецептора маршал ордена, барон де Кижерю.
Брат Гийом посмотрел на маршала с особым вниманием и богатырского вида рыцарь потупился и схватился толстыми пальцами за свой пышный ус.
– Конечно же, мы готовим ответный удар и госпитальеры очень скоро почувствуют, что зря затеяли то, что затеяли. Все присутствующие будут введены в те детали плана, выполнение которых будет зависеть от них. А сейчас важно решить один насущный и вместе с тем деликатный вопрос. И вот в чем его суть.
Как бы повинуясь некому сигналу, присутствующие плотнее окружили графа де Торрожа, тем самым, сделав теснее свой круг. Брат Гийом сказал.
– Иоанниты колеблются, несмотря на все собранные ими силы. Для того, чтобы начать, им нужен внешний толчок, последняя гиря на чашу их весов. И Ваша... смерть, мессир, - брат Гийом замедлил течение своей речи, - была бы для них наиболее подходящим сигналом. Поэтому я бы просил вас о следующем это дает нам право скрыть факт вашей смерти до того момента, как мы изберем нового главу ордена, полностью разберемся в хитросплетениях иоаннитской пакости и соберемся с силами. Я понимаю всю неделикатность и даже жесткость этого обсуждения, но вы, мессир всегда избегали мелких сантиментов, когда речь шла высшей выгоде нашего ордена.
Брат Гийом остановился, ожидая ответа.
Граф Торрож лежал в прежней позе, все также закрыв глаза. Пар уже менее обильно поднимался над лоханью во потихоньку остывала.
– Мессир! Граф де Торрож!!
Монах сделал шаг к спящему, наклонился и понял что тот не спит.
Не было произнесено ни единого слова, но все сразу же поняли в чем дело.
Общее молчание продолжалось
Первым оправился брат Гийом.
– Мне кажется никто не станет сомневаться в том, что граф де Торрож согласился с моими последними словами. Слух о его смерти не должен покинуть пределов этого здания.
– Вы могли бы и воздержаться от ваших поучений, брат, - недовольно сказал граф де Ридфор.
– Помилуйте, господа, - примирительным тоном сказал граф де Марейль, не станем же мы препираться над телом почившего друга!
– Даже рискуя навлечь на себя ваше острое неудовольствие, господа, я рискну повторить: для всего окружающего мира граф де Торрож по-прежнему великий магистр ордена тамплиеров.
– Вы тоже, брат, не забудьте выполнить последнее указание великого магистра де Торрожа, - криво улыбнулся де Ридфор.
– Что вы имеете в виду?
– Не забудьте разослать уведомления о сборе великого капитула, брат.
Монах поклонился.
– Чего бы я стоил на своем месте, если бы не сделал этого уже неделю назад.
Коротко поклонившись в знак прощания де Ридфор, де Фо и де Нуар вышли из купальни.
Граф де Жизор с сожалением посмотрел им вслед.
– Иногда ваша склонность говорить загадками, брат может и раздражать. Вы знаете об этом?
– Знаю, - кивнул монах, - пойдемте, господа, поднимемся в бело-красную залу. Я отдам первоочередные распоряжения слугам. Нельзя же оставить тело здесь до самых выборов.
Когда, после хлопот по поводу тайных похорон, он присоединился к де Жизору и де Марейлю, они о чем-то оживленно спорили.
– Весьма прискорбно, что в такой час некоторые из высокородных братьев более думают о своем месте в ордене, чем о месте ордена в мире.
Брат Гийом сказал.
– В ваших словах много правды, господин местоблюститель, но к счастью не вся.
Граф де Марейль вдруг раздраженно вмешался беседу.
– Что заставило вас так волноваться?
– Разве может быть другая какая-то причина кроме одной: Жерар де Ридфор, - угрюмо сказал сенешаль. Де Марейль согласно кивнул. Когда этот небольшого роста старик мрачнел, то очень напоминал нахохлившегося попугая. Глядя на него в этот момент, брат Гийом наверняка бы улыбнулся, если бы ему хоть в малейшей степени был свойственен юмористический взгляд на вещи.
– Вы не хотите, чтобы он стал великим магистром?
– спросил он у "попугая".
– А вы видите ситуацию, при которой этого можно было бы хотеть? огрызнулся старик.
– Мне не хотелось бы подходить к делу с этой стороны. Скажу честно, да, мне не слишком нравится граф де Ридфор. Но нужно, на мой взгляд, сейчас думать над тем, что необходимо предпринять в том случае, если выяснится, что его избрание неизбежно.
Де Жизор и де Марейль некоторое, время переваривали сказанное. Наконец старик-граф подытожил.
– Сказать по правде, меня несколько смущает ваша позиция, брат, - он сидел в кресле великого магистра и правою рукою ерошил свою седую жесткую бороду.