Цитадель
Шрифт:
Морщась от боли, Найл ощупал ребра. Переломов вроде нет. Он осторожно прижался затылком к холодной стене. Стало немного легче.
Между тем паук продолжал выписывать по комнате дикие пируэты, грозя в любую секунду затоптать правителя или стражницу. Найл попытался спросить смертоносца, что случилось, и в тот же миг заорал от ужаса.
Он падал, падал в бесконечной и бескрайней пустоте, пустоте без света и мрака, без конца и начала, он падал, падал, вопя от ужаса, царапая бесконечность ногтями и не находя опоры, слыша свой крик,
Такое уже было с Найлом. Очень давно, в детстве. Он лежал на песке и смотрел в чистое голубое небо, когда вдруг показалось, что его ничто не держит и он падает. Туда, в небо, в бездну, которой никогда не будет конца. Он заорал от ужаса, перевернулся на живот и судорожно впился в песок руками. И еще долго после этого боялся поднимать глаза вверх.
Только воспоминание и позволило Найлу вырваться обратно. Он сидел, судорожно дыша, обливаясь холодным, как сталагмит, потом, а паук продолжал свою бессмысленную, бесконечную гонку.
Посланник Богини отдышался, постепенно начиная понимать, в чем дело, собрал в единый кулак всю волю, всю энергию, прижался плотнее к стене и ударил Шабра мысленной силой, не сомневаясь и не жалея, словно хотел убить его, а не просто достучаться до сознания.
Он ударил, потом еще и еще. Бесполезно. Найл искренне пожалел, что уже давно не носит медальон, позволяющий концентрировать энергию. Больно много сил уходило на эту желтую медяшку.
Правитель откинул голову к стене, от усталости даже не чувствуя боли. Медальон… Но ведь сама по себе эта вещичка не дает ничего! Она лишь помогает концентрировать энергию. Его энергию. Ту, которая всегда с ним.
Посланник Богини закрыл глаза. Он представил себе клубок теплых серебряных нитей, который сворачивается и разворачивается у него в животе в такт дыханию. Постепенно клубочек стал подрастать, нити не просто тянулись через руки и ноги, они прогревали каждую мышцу, каждую клеточку. Затем Посланник Богини мысленно нарисовал медальон, повернул его вогнутой стороной вовнутрь, и энергия стала собираться в груди, концентрироваться в одной точке чуть ниже сердца, пока Найл не ощутил жжение, настоящий ожог от накопленной силы.
Он открыл глаза. Мысленно перевернул медальон, давая энергии распрямиться в тончайший луч огромной плотности, и, словно клинком, пронзил им смертоносца насквозь.
Шабр ощутил луч, впился в него с цепкостью нашедшего добычу клопа… И продолжал падать. В бездну, в бесконечность. Вдвоем.
— Не-ет! — Найл чувствовал, как его утаскивает в великую пустоту, цеплялся руками и ногами за стены, за пол, за куски проводов. Разумом он понимал, что остается на одном месте… И в то же время — падает.
— Не-ет!
Шабр уносился в небытие, судорожно вцепившись в протянутую Посланником Богини нить.
— Не-ет!
— Вам помочь, мой господин? — услышал Найл вопрос где-то там, в другом мире, и закричал:
— Держи меня!
Исполнительная Нефтис немедленно обхватила правителя своими сильными руками и сжала в объятиях. На ментальном уровне мощь ее хватки не имела значения, но, к счастью, Нефтис рефлекторно продублировала усилия мышц мысленно, и правитель получил еще одну точку опоры. Нефтис, словно якорь, удерживала его по эту сторону бытия. Теперь он медленно, с трудом, но тянул-таки паука к себе.
— Теперь держи Шабра. Со всех сил.
Смертоносец удерживался уже на двух нитях. Он словно висел над ущельем, держась за руки, протянутые с обоих берегов.
— Держись, — умолял Найл, — держись за нас! — И наконец почувствовал, как дрогнули лапы паука.
— Держись, — умолял Найл, — почувствуй пол под собой, почувствуй стену, нас рядом. Ну же, держись. Ты почти вернулся.
Мелко-мелко задрожали лапы смертоносца, сцарапывая плесень с пола. Но то была судорога не смерти, а возвращения.
— Посланник Богини, — услышал Найл. — Посланник Богини.
— Да, я здесь.
— Посланник Богини. Нефтис, — повторял паук как заклинание. — Посланник Богини. Нефтис. Посланник Богини…
Пламя фонаря задрожало и погасло.
— Я сейчас, мой господин, — послышался в наступившем мраке беспокойный шепот Нефтис. — У меня есть еще несколько коробков с порошком и фляга воды.
По комнате пополз едучий запах карбидки, засверкали искры зажигалки, и вскоре под стеклом весело заплясал огонек.
— Погасла. Зажглась. Погасла, — довольно внятно произнес Шабр. — Это сколько времени мы тут сидим?
— Пожалуй, довольно долго, — ответил Найл.
— Разреши, я постоянно буду прощупывать твое сознание, Посланник Богини. Я не уверен в своих силах… — буквально заискивающе попросил Шабр.
— Разрешаю, — великодушно согласился Найл. У Нефтис паук, естественно, разрешения спрашивать не стал.
— Мы можем идти? — по возможности мягче поинтересовался Найл.
— Я прошу прощения, Посланник Богини, разговаривавший с Великой и вернувшийся назад, — витиевато начал паук. — Я благодарен тебе за спасение. Теперь я могу идти.
Смертоносец вышел из комнаты первым, Нефтис шагнула в сторону, пропуская правителя вперед, и тихонько спросила:
— Что с ним было?
— Он остался один, — ответил Найл. — Совсем один. Трудно объяснить. В человеческом языке для этого состояния даже близких слов нет. Понимаешь, пауки — телепаты. Они практически постоянно находятся в мысленном контакте друг с другом и никогда в жизни не испытывают знакомого каждому человеку состояния одиночества. Мы спустились слишком глубоко под землю. Разговорам пауков сюда не проникнуть, и Шабр внезапно оказался один. Совсем один. Представь себе, что ты ничего не слышишь, не видишь, не чувствуешь опоры руками, ногами, телом, что не знаешь, где верх, где низ… Просто пустота кругом. Абсолютная пустота. Ни-че-го…