Цитадель
Шрифт:
— Проснулся? Ты меня извини, Найл. Я, конечно, подозревал, что у твоей начальницы охраны может начаться загноение, но уж никак не думал, что процесс разовьется столь быстро. То есть омертвение тканей уже было, но воспаление… Ну, в общем, извини.
«Не сон», — понял Найл.
— Но ты вымотался полностью, а потому в ближайшие два дня из постели ни шагу!
— Ладно, — согласился правитель, ища глазами поднос с ужином.
— Сейчас тебе принесут обед, — сообщил Симеон. — Я уже поел, но надеюсь своими разговорами
В комнату вошла Джарита, мило улыбнулась, придвинула к постели низкий столик, стала ловко и быстро его сервировать.
— Ты кушай побольше, — вновь взялся за бокал медик, — тебе нужно восстановить силы. Не так часто у нас правители в обморок бухаются…
Джарита принесла и поставила на стол большую супницу, открыла. Комната наполнилась густым пряным ароматом. Служанка налила в тарелку золотистый бульон, заправленный большими белыми хлопьями.
— Мясо гусеницы-листореза, — сообщил Симеон. — Необычайно нежная вещь. Тебе пока не стоит употреблять твердую пищу. На ее усваивание тоже немало усилий требуется.
Найл, чуть не зверея от голода, схватился за ложку и принялся истреблять бульон.
— Не торопись, суп я прописал в неограниченных количествах. А вот одежку твою, извини, пока убрали… Да, слушай. Надо твою Нефтис как-то успокоить. У нее дыра в полноги, а она норовит сюда приползти, узнать, как твое состояние. Никому не верит, на сиделку грозится охрану напустить.
— Нефтис… — улыбнулся Найл. — Как она там?
— Судя по буйности, прекрасно поправляется. Хоть к постели привязывай!
— Ну, так перенесите ее сюда, в эту комнату.
— Это еще зачем? — моментально взвилась Джарита. — В комнатах правителя города должен жить только правитель, а не кто попало.
— Ничего, ничего, — расхохотался Симеон. — Так им обоим спокойнее будет. Быстрее поправятся. Только имей в виду, Найл, тебе нужно набираться сил, а не терять их. Никаких межполовых контактов!
— Очень надо! — заявил Найл, доедая суп.
— В твоем возрасте — и не надо? — опять расхохотался Симеон. — Ты меня пугаешь! Ладно, пойду распоряжусь.
Медик вышел. Джарита снова наполнила тарелку, норовя испепелить правителя взглядом, но Найл не стал обращать на это внимания.
Вскоре двое «неголосующих граждан» принесли в комнату вторую кровать, поставили ее у противоположной стены. Следом стражницы доставили на руках Нефтис. Джарита, громко хмыкнув и вздернув нос, вышла и хлопнула дверью.
— Идите, идите, — прогнала остальных Нефтис, — нам нужно отдохнуть.
Но стоило скрыться последней стражнице, как девушка попыталась сесть в постели.
— Как вы себя чувствуете, мой господин?
— Отлично чувствую, лежи.
— Вы ведь из-за меня так волновались? Я сейчас подойду.
— Лежи, говорю.
— Я сейчас.
— Лежи… Лежи, говорю! Лежи… Лежи, я сам подойду.
Найл
— Как я рада вас видеть, мой господин, — наконец-то разжала объятия Нефтис. Найл сел, и кокон тут же истаял. Но, как ни странно, правитель продолжал его чувствовать. Не свое энергетическое поле, не поле Нефтис, а поле кокона, его ауру.
Найл погладил девушку по коротко остриженным волосам, а потом, пытаясь разгадать загадку, провел ладонью по ее телу сверху вниз. Ауру он нашел сразу — поле кокона сжалось до мизерных размеров и спряталось внизу живота. Несколько минут он молчал, рассеянно лаская закрывшую в блаженстве глаза девушку. Потом до него дошло. Правитель радостно засмеялся и поцеловал то место, где прятался кокон.
Все очень просто: скоро у Нефтис будет ребенок.
Последующие три дня прошли просто прекрасно: Найл валялся в мягкой кровати, болтал с Нефтис, время от времени забираясь к ней под одеяло, ел да спал. Однако вскоре такая райская, но однообразная жизнь стала надоедать.
Каждое утро являлся Симеон, радовался быстрому улучшению их здоровья, выпивал полбутылки вина и отправлялся по своим делам. Правда, Джарита постоянно демонстрировала свое недовольство и за три дня ухитрилась дважды пролить на Нефтис суп. Впрочем, служанку тоже можно понять. Теперь пристроиться к господину под бочок ей не удавалось.
На четвертый день Симеон торжественно разрешил принести Найлу одежду. Как он выразился:
— Не для употребления, но в качестве символа близкого выздоровления.
Потом медик уселся в кресло, налил бокал вина, сделал неизменный глоток примерно в полбокала и произнес:
— Боюсь огорчить тебя, Найл, но хищников, похоже, больше не будет. Ни живых, ни мертвых. Сегодня смертоносцы отправились в карательный поход. Лично наблюдал. Первыми спустилась сотня пауков-волков, потом десяток стражниц Смертоносца-Повелителя, а на закуску сотен пятнадцать пауков-смертоносцев. Учитывая мстительность и первых, и последних, участи хищников не позавидуешь.
Симеон допил бокал, налил второй.
— Одно дело — справиться с пауком один на один. Если смертоносец не может парализовать добычу волевым ударом, то потом ему впору падать на спину и лапки задирать. А люди, как я читал, охотники которые, раньше диких зверей голыми руками вязали. То ли волов, то ли волков. Не помню. Но зверей, судя по описанию, опасных и сильных. Так вот: хищники могли справляться со смертоносцами один на один, но когда нападает армия пауков, то это умноженная воля, умноженная сила. Против этого не устоит никто. Вот так.