Cooldown
Шрифт:
Чем сложнее вещь, тем дороже она будет стоить, поэтому всевысокоуровневые геймеры, по сути – миллионеры. Вот только в процессе игры они не только зарабатывают миллионы, но и беспощадно тратят их, не всегда даже выходя по балансу на ноль. Если ты не топовый крафтер или добытчик, конечно, но и они вынуждены тратиться на серьёзную охрану, так как желающих заграбастать их труды можно выстраивать в непрерывную очередь.
Мне же теперь об оставшихся на игровом счете деньгах придётся пока забыть. Обратно в квартиру хода нет, она в лучшем случае будет под круглосуточным наблюдением. А в худшем – и вовсе заминирована. Взрывов мне на
Тем временем железная Баба Нюра доволокла меня до неприметной лачуги, собранной из разнообразного строительного мусора, и по-хозяйски постучала сапогом по металлопластиковой двери, снятой с какой-то городской квартиры. Нам открыл заспанный красномордый мужичок в засаленном комбинезоне, похожий на восставшего из мёртвых сантехника после жестокого запоя. К сожалению, он и оказался местным Айболитом.
Меня уложили на самую настоящую кушетку для рожениц, у которой просто были приспущены упоры для ног, постелив на неё слегка стиранную простынь. Бок всё настойчивей требовал внимания, и к обстановке я отнёсся спокойно. По крайней мере, здесь никто не будет считывать номер моего страхового полиса.
– Шо с анастезией? – икнув, поинтересовался эскулап.
– Потерплю, – заверил я его.
Барахольщикам я доверял, но до определённого момента, и вырубать себя не собирался. А на случай каких-то косяков во время операции под рукой имелся пистолет.
– Не выпендривался бы ты милок, – укоризненно покачала головой Баба Нюра, присаживаясь в сторонке. – Потом же сам как порося визжать будешь.
Говорила она с нарочито среднерусским акцентом, окая и вытягивая гласные. Но я был уверен, что это напускное, вроде расшитого платка на голове. Судя по манере ходьбы и характерным жестам, женщина явно где-то прежде служила, а там от анахронизмов в речи избавляют в кратчайшие сроки.
– Согласен на местное обезболивание.
– Ну, тохда д-держи, – Айболит протянул мне эмалированную кружку с какой-то сивухой.
Поморщившись от шибанувшего в нос «аромата», я залпом выпил пойло, прекрасно понимая, что медицинский спирт искать в здешних закромах бесполезно. От такой самопальной анестезии не то что бы боль отпустила насовсем, но бок на время испуганно поутих. Доктор забрал у меня кружку, и щедро плестнул себе, видимо, чтобы руки не дрожали.
– Семён, обережней с ним, – строго предупредила Баба Нюра.
– Всё пучком!
Взявшись за ножницы, он осторожно разрезал на мне окровавленную майку, заодно отдирая её от тела. Пришлось немного раздеться и невольно продемонстрировать оружие, на что женщина тут же недовольно отреагировала:
– Убрал бы ты волыну, милок. Здесь тебе не причинят вреда.
– Мне так спокойнее.
– Ну, как знаешь, – пожала она плечами. – Но ежели шмальнёшь хоть разок, случайно – пеняй на себя.
– Договорились. А вот на счёт пострелять – боезапас к нему найдётся?
– Девятка Люгер? – спросила женщина, бросив короткий взгляд на странный пистолет. – Патроны есть, а вот магазинов к такому непотребству нету
Этому я не удивился – уж больно оружие специфическое, предназначенное для незаметного устранения цели, а не для затяжных перестрелок. В плоский магазин умещалось лишь пять патронов, шестой – уже в стволе, и как бы, всё. Не смог попасть – твои проблемы. Зато оружие имело очень скромные габариты и вес, несмотря на удлинённый
– Так-так… – пробормотал Семён, бесцеремонно ковыряясь в ране. – Неплохо, неплохо… Ничего страшного не зацепило.
Это для меня не являлось новостью – окажись рана серьёзной, до Барахолки я бы не добрёл даже на стимуляторе. Но всё равно, больно было адски, да и кровь снова пошла. Я стонал, сквозь стиснутые зубы, но держался. Баба Нюра какое-то время сидела с нами, но потом вышла на свежий воздух, вернувшись лишь к окончанию операции, когда полупьяный коновал сшивал края раны. Рядышком на подносе валялся осколок «Мерседеса», толщиной не больше карандаша. Хорошо, что в момент взрыва я успел немного пригнуться, и большая часть дорогостоящей шрапнели хлестнула по соседним автомобилям.
Покончив с штопаньем, Семён плеснул себе ещё в стакан и отбыл в соседнее помещение, а мной занялась его то ли дочь, то ли просто помощница – худющая особа с бледным лицом. На вид лет шестнадцать максимум, но выше меня на полголовы. Девчонка обтёрла меня влажными салфетками, и закатила капельницу, посоветовав не тревожить рану. Я пообещал вести себя разумно, хотя был полностью уверен, что отдохнуть мне никто не даст.
Сколько у меня вообще осталось времени?
Всё будет зависеть от тех, кто именно будет за мной охотиться. Первыми на ум приходили коллеги Георгия, не могли же их всех под корень истребить. Личные дела размороженных наверняка имеются у кого-то из руководства, и просто дело нескольких часов, когда они там сложат два и два. Попробуй им докажи, что выжил я практически случайно и не являюсь перебежчиком. Для них размороженный исполнитель и раньше являлся расходным материалом, а сейчас – тем более. Договариваться мне с ними незачем и не о чём. На собственную ценность уповать не стоит. В лучшем случае меня внимательно выслушают и от греха усыпят, воспользовавшись аккаунтом по собственному разумению.
С другой стороны – убийцы Георгия, кем бы они ни были, постараются довести дело до логичного конца. Живой и здоровый я никак не вписываюсь в их планы, мало ли что куратор мне успел напоследок рассказать.
Как они все будут меня искать? В первую очередь – по вот таким местам, где окровавленного человека с пистолетом и деньгами встречают без лишних вопросов. Так что злоупотреблять здешним гостеприимством не стоит.
Как только капельница подошла к концу, я принялся неуклюже одеваться. Конечности пока ещё слушались куда лучше прежнего, но после выгорания стимулятора в теле до сих пор царил форменный кавардак. Баба Нюра принесла коробку патронов и чей-то взломанный коммуникатор, на который ушли последние деньги. Свой я благополучно утопил в канализации, а этот был девственно чист и не отслеживался, а главное – не требовал авторизации при помощи чипа Демченко.
– Если за тобой идёт полиция, то тебе лучше не бродить по бульвару, косатик, – напоследок напутствовала меня «решала» в платочке.
– Полиция? – машинально переспросил я, не сразу сообразив, о чём она.
А, точно, милицию же переименовали! Вот смеху то… Интересно, а рейнджеры с шерифами тоже у нас в стране появились? И как же ментов теперь идеологически правильно называть – «понты» или всё же «копы»?
– Извини, но не похожий ты на законопослушного. Сторонись камер. Они тебя враз срисуют.