Cooldown
Шрифт:
Вот в чём дело – автоматическое распознавание лиц, будь оно неладно. Большой Брат следит за тобой, не смыкая глаз. В моё время такая технология только в кино встречалась, теперь же людей спокойно могут отслеживать в режиме реального времени. Конечно, меня сейчас мать родная не узнает, но лучше быть осторожнее и не светить фейсом где попало. Правоохранителям пока нечего мне предъявить, но замотивировать их на мой поиск не будет слишком сложной задачей. Тут хоть меняй название, хоть не меняй, суть та же – всегда найдутся личности, предлагающие свои неограниченные
– Спасибо, Баб Нюр, – совершенно искренне поблагодарил я женщину. – Не знаю, за что такая честь…
– Да ладно тебе, – она махнула рукой, порывисто вздохнув. – Сына ты мне напоминаешь… Такой же бедовый. Был…
– Понимаю.
Мы несколько томительно долгих секунд стояли молча, думая каждый о своём.
– Прости Баб Нюр, прийти к тебе могут, – в свою очередь предупредил я её. – Вежливые люди, будут выспрашивать про меня...
– И что мне им сказать? – она устало улыбнулась краешком рта.
– «Молитесь».
Накинув на голову капюшон, я развернулся и похромал прочь, опираясь на трость.
Не эпилог
Первое правило внешнего наблюдения – не пались. Нарушить его до смешного элементарно – достаточно некоторое время пристально смотреть на объект, не сводя взгляда, и он непременно это почувствует. Непонятно как, но факт неоднократно доказан. Поэтому в идеале наблюдение доверяют бездушной технике, а уж затем получившийся материал просматривает оператор, избегая прямого контакта. Тоже не без грехов способ, но куда лучше, чем сидеть с биноклем в укрытии. Впрочем, у меня и его не было.
Я устроился в проходном скверике, зажатом между двумя улицами, изображая из себя уставшего от работы человека, который решил попить пивка перед тем, как идти домой, к семье. Не совсем законно, ибо распитие в общественных местах теперь под запретом, но вполне естественно. Мирно сидящий мужик с бутылкой в чёрном пакетике и с пачкой чипсов внимания не привлекал совершенно, даже мимо проходящий патруль мной не заинтересовался – уже привыкли к такому зрелищу. Хотя я всё же предпочёл бы мороженку.
Сидеть, слушая в наушниках старого доброго Цоя, пришлось долго, но моё ожидание оказалось вознаграждено – вдалеке показалось три детские коляски, катящиеся впереди оживлённо беседующих мамочек. Всем было немного за тридцать, ухоженные, даже какие-то холёные, в дорогой брендовой одежде. В сторону мужика в спортивном костюме и с бутылкой в руках они даже не взглянули – не их зона интереса. А вот я мог несколько секунд совершенно бесцеремонно на них пялиться. Это вполне входило в роль простого мужика-забулдыги и не вызывало ни у кого вопросов.
Меня интересовала та, что посередине – с волосами тёмно-медного отлива, одетая в шикарное белоснежное пальто.
Узнать в ней юную бунтарку сейчас было очень тяжело. Восставшая против мачехи, она теперь сама стала счастливой мамой. С мужем они уже в браке больше четырёх лет, но потомством обзавелись совсем недавно. Видимо, не без помощи суррогатной матери – уж очень
Ничего не подозревающая Юлия Рассохина, а теперь уже Менькова, прошла мимо, окатив меня волной дорогих духов. Найти женщину не составило большого труда – на её страничке регулярно выкладывались свежие фото, из которых можно было подробно узнать о всей её жизни. Так уж нынче заведено, все частные детективы наверняка скучают без работы. К счастью, она не переехала в другой город или заграницу, а продолжала жить на малой родине, подарив мне возможность своими глазами увидеть, что я смог сделать в жизни хорошего.
Я никогда не идеализировал собственные поступки, но и не жалел о сделанном выборе. Мститель был нужен в первую очередь как средство устрашения, который два года терроризировал преступность. Город, может, и не стал оплотом безопасности, и мне никогда мне не узнать, сколько человек спасли мои превентивные действия, но даже одна единственная Юлия оправдывала всё. Вот сейчас она гуляет с ребёнком, в окружении подруг – счастливая и довольная жизнью. Значит, я в своё время сделал всё правильно. А что касается её отца, решившего, что умирать мне ещё рано… Думаю, он тоже вряд ли когда мучился угрызениями совести.
Посмотреть на спасённую мной девочку было крайне интересно, но куда любопытнее – узнать, не пасёт ли её кто, ожидая, когда я решу её навестить в порыве сентиментальности. Здесь нет камер, а, значит – наблюдателям придётся немного раскрыться. Но трафик по улицам протекал совершенно в обычном режиме, а все прохожие на аллее являлись самыми обычными гражданами. Напряжённое чувство опасности хранило молчание. Оставался ещё вариант с применением дрона, но такой способ не давал гарантии, что все окружающие Юлию люди будут точно опознаны.
Не чувствовал я наружки, и всё тут. Либо работают профессионалы высочайшей пробы, и меня возьмут при малейшей попытке покинуть скамейку, либо за Рассохиной-Меньковой действительно никто не следит. Значит ли второй вариант, что начальство Георгия махнуло на размороженных рукой? У них же там какой-то психопортрет имелся, а там всего три фамилии нужно было взять на заметку – пару сослуживцев, оставшихся в живых до сегодняшнего дня, да девчонку, ради которой я в своё время пожертвовал всем. Странно.
Я уже хотел было покинуть место наблюдения, как обстановка резко поменялась. К троице молодых мамаш стремительно приблизилась невысокая фигурка в красной толстовке с накинутым на голову капюшоном. Я мгновенно подобрался, почувствовав, как воздух вокруг будто зазвенел от напряжения. Вот оно! Неужели незнакомец послужил триггером, вскрывшим наблюдателей?
Юлия, с недовольной гримасой отпустила вперёд подруг с колясками, катившимися сами по себе, и перекинулась с человеком в толстовке несколькими отрывистыми фразами. Я следил за разговором буквально периферическим зрением и не сразу понял, что собеседник Юлии тоже женского пола. Сыграла свою роль и худоба, и нарочито бесформенная одежда, строго по последней моде.