Цугуми
Шрифт:
– Да, я поняла. – И она положила трубку. Когда я рассказала о звонке вернувшейся из больницы маме, та предложила поехать вместе, сказав, что отца завтра выписывают.
Я перенесла телефон в свою комнату и поставила его около подушки… Вдруг он зазвонит? В эту ночь мой сон был каким-то поверхностным, в полудрёме проносились отрывочные картины прошедшего лета, и я всё время ощущала присутствие телефона, который вызывал неприятные холодные ассоциации с покрытой ржавчиной металлической массой.
Во сне появлялись то Ёко, то Цугуми,
Лучи утреннего солнца светили мне прямо в закрытые глаза, и я со стоном проснулась. Телефон не звонил. С волнением думая о Цугуми, я раздвинула шторы. Было великолепное утро. Осень действительно наступила. Голубовато-фиолетовое небо простиралось, насколько хватало глаз, деревья равномерно раскачивались на ветру. Всё было наполнено запахами осени, и перед глазами открывался бесшумный, прозрачный мир.
Я уже давно не видела такого яркого утра и некоторое время смотрела на до боли красивый, открывшийся из окна вид.
Мы не знали, как обстояли дела у Цугуми, но за завтраком решили всё же поехать к ней.
В это время раздался звонок от тёти Масако.
– Ну, как у вас там дела? – спросила я.
Тётя прореагировала немного сконфуженным тоном и рассмеялась.
– Всё в порядке? – переспросила я.
– Дело в том, что ничего такого страшного не было. Ей сейчас лучше. Похоже, что мы всё преувеличили, – ответила тётя.
– Это действительно так?
У меня было такое чувство, что все силы покинули меня.
– Вчера к вечеру ей неожиданно стало очень плохо. Такого уже давно не было, и мы сильно перепугались. Доктора тоже были очень встревожены и сделали всё возможное. Они сами были поражены волей к жизни, которую проявила Цугуми. Был момент, когда никто не мог сказать, чем это кончится. Но сегодня утром она спит так спокойно, как будто всё вчерашнее было вымыслом… Со здоровьем Цугуми до сих пор разное случалось, но такого ещё не бывало. Конечно, может произойти любая неожиданность, однако… – со смирением, но бодро сказала тётя Масако и продолжила: – Простите, что мы подняли такой шум. Если что случится, мы сразу позовём вас на помощь. Мария, ты можешь сегодня не приезжать, лучше спокойно отдыхай. Ещё раз извините, что заставили вас так волноваться.
– Хорошо, что всё так обернулось, – обрадовалась я.
Вздохнув с облегчением, я почувствовала, как что-то тёплое обволокло моё сердце, как будто кровь вновь начала циркулировать в застывшем теле. Передав телефон матери, я вернулась в свою комнату и вновь залезла в кровать. Я закрыла глаза и, с удовольствием слушая доносящиеся издалека звуки голоса мамы, задремала. На этот раз сразу же пришёл крепкий сон, глубокий и приятный.
Спустя
– Привет тебе, недотёпа.
Внезапно я поняла, что не могу себе представить, как я могу потерять этот дорогой для меня голос, к резкому и высокому звучанию которого так привыкла. Из трубки слышался многоголосью гам, выкрикивание чьих-то имён, детский плач.
– Это что? Ты из больницы? Как ты? Всё хорошо? – спросила я.
– Да, я чувствую себя уже хорошо. Здесь больница. Но разве такое могло случиться?
Цугуми начала говорить бессмысленные фразы:
– Несомненно, та дурацкая медсестра неправильно поняла адрес и отправила письмо. Ужасная тётка.
– О чём это ты, Цугуми, – спросила я, подумав, что жар ударил ей в голову.
Ничего не ответив, Цугуми замолчала. Это молчание слишком затянулось, и я представила себе фигуру Цугуми, соединив в единое целое её облик, который я наблюдала в различных ситуациях, её развевающиеся волосы, горящий свет в глазах, тонкие запястья. Очертания её лодыжек, когда она ходит босиком, совершенно белые зубы, когда она улыбается. Волевой профиль со сдвинутыми бровями, когда она хмурится. Взгляд, обращенный к морю.
– Послушай, я ведь должна была умереть, – неожиданно чётким голосом промолвила Цугуми.
– О чём ты говоришь? Ты бодро ходишь по коридору больницы, и как ты можешь говорить, что ты умираешь? – рассмеялась я.
– Дурочка, я действительно чуть не умерла. Сознание было уже далеко, впереди был виден яркий свет, и я хотела к нему идти. Но умершая мамочка сказала: «Туда нельзя идти…»
– Это всё враньё. Чья это мамочка умерла? Я обрадовалась, что Цугуми спустя длительное время впервые, казалась, оживлённой.
– Это действительно враньё. Но болезнь становилась всё более опасной. Я слабела с каждым днём и серьёзно думала, что в этот раз мне не выбраться. Поэтому я написала тебе письмо.
– Мне? Письмо?! – от удивления я даже вскрикнула.
– Да, это так. Мне даже сейчас стыдно. Я ведь выжила… Медсестра уже отправила письмо, и вернуть его назад я уже не могу, как бы этого ни хотела. Даже если я и попрошу тебя, получив письмо, выбросить его не вскрывая, с твоим дурным характером ты обязательно его прочтёшь. Так что хорошо, читай его, – сказала Цугуми.
– Так что мне делать? Читать или не читать?
Цугуми написала мне письмо… От одного этого моё сердце затрепетало.
– Хорошо, прочитай, – смеясь, заявила Цугуми. – У меня в этот раз было ощущение, что я уже умерла. Поэтому то, что написано, наверное, соответствует действительности. Не исключено, что в дальнейшем я буду понемногу меняться.
Я не поняла, что этим хотела сказать Цугуми, однако мне показалось, что где-то в глубине души я начала осознавать происходящие в ней перемены и на мгновение замолчала.