Цунами
Шрифт:
— Они экономят на электроэнергии, — первой высказала предположение о скаредности хозяев курорта Нелли. — В комнате днем свет не нужен, а вентилятор, я думаю, потребляет куда меньше, чем кондиционер.
— Тем более если он так вращается, — со смехом сказал Тони.
— Да, вращается он знатно, — поддержал его Крис.
— А кондиционер днем как бы тоже не нужен, — развил Неллину мысль Дрон. — Днем положено быть на пляже и принимать солнечные ванны.
У Тони, который первым начал издеваться над курортным сервисом,
— Остров! — сказал он. — Тут ведь автономное электроснабжение. На других курортах, уверен, все так же. Воду, я полагаю, тоже положено экономить. И лучше, кстати, купить питьевой воды, а той, что из крана, даже зубы не чистить.
— Вдохновил, — проговорил Дрон. — Какую-то ты, Тони, апокалиптическую картинку нарисовал. Прямо пожалеешь, что не остались в Паттайе.
— Ладно, — остановила его Нелли. — Никакого апокалипсиса. Здесь поблизости, я узнавала, даже Интернет-кафе есть.
Дрон расхохотался.
— Ну если Интернет-кафе, тогда, конечно, никакого апокалипсиса. Цивилизация с нами.
Рад молчал, не принимая участия в разговоре. Он ждал нового разговора с Дроном, обещанного вчера сообщением Нелли на палубе «Золотой акулы». Горние ангелы уже не пели, но солнечный звук их труб, не исчезая, стоял в памяти — несмотря на сон, терзавший его всю ночь.
Ланч закончился общим решением идти прямо сейчас купаться. Нелли попробовала было возразить, что купаться сразу после стола вредно, но ее возражения были отметены даже Крисом.
— В море! В море! В море! — провопили один за другим Дрон, Тони и Крис.
Рад появился на пляже последним. Чемодан стоял неразобранным, и пришлось открывать его, рыться в вещах, развешивать рубашки на плечиках. На берегу уже никого не было, все в воде, и Нелли тоже. Она купалась к берегу ближе всех, увидела Рада и замахала руками:
— Сюда! Сюда! Присоединяйся!
Вода была теплой, как в Сочи на Черном море в разгар лета. Дно было чудесно полого, песок твердо укатан.
— Привет! — помахал Раду Тони. Он только что приплыл с глубины и сейчас стоял по грудь в воде, отдыхая после заплыва. — Посоревнуемся?
Рад неопределенно покачал головой. Азарта соревноваться в нем не было.
— Подождите, обвыкнусь! — крикнул он.
— Я как раз восстановлю силы, — согласился Тони.
Крис, в оранжевой шапочке, сосредоточенным кролем ходил на небольшой глубине вдоль берега — как в бассейне: метров тридцать в одну сторону, поворот — и в другую. Лицо его с раскрытым ртом — чтобы глотнуть воздуха — показывалось из воды с мерностью метронома.
Единственный, кого Рад опознал не сразу, был Дрон. Оказывается, он был в очках и беспрестанно нырял, почти все время проводя под водой и выныривая только за воздухом. В одно из очередных всплытий он встал на дно, стал выливать из очков набравшуюся под стекла воду — и увидел Рада.
— А, явился! — крикнул он. И пошел по
— Дрон! Вы очки мне обещали! — крикнул Тони. Дрон остановился.
— Да, в самом деле, — проговорил он. — Во вторую очередь! — крикнул он Раду.
Рад кивнул:
— Никаких проблем.
Очки, ушедшие к Тони, автоматически избавляли Рада и от соревнования с ним.
Дрон отдал очки бурно подлетевшему к нему в фонтане брызг Тони, окунулся с головой, крякнул, согнал воду с лица руками и поглядел на Рада.
— Не против со мной потолковать? Отойдем вон туда в сторонку, к камешкам.
«Камешками» было нагромождение огромных, отполированных водой до стеклянной гладкости валунов, вдававшееся с берега широким рваным языком в море метров на двадцать. Поблизости от камней никто не купался, если Дрон собирался наконец затевать тот разговор, то место у каменного языка было для разговора самым подходящим.
Не доходя до камней метров трех, Дрон остановился. Лег на спину, закрыл глаза, полежал мгновение и, шумно взмахнув руками, взбив веер брызг, встал на дно.
— Нет, кто бы как ни хаял, а мне место нравится, — проговорил он. — Нам, привыкшим к советской бедности, ничто не в лом, да ведь?
— Тебе?! — с нажимом, иронически произнес Рад.
— И мне, и мне. — Дрон всхохотнул. — Что там мой батя был замминистра. Ты же бывал у меня. Слезы, не дом! У госслужащего средней руки в Штатах лучше. Но я только имел в виду, что за все в жизни нужно платить. За тихую жизнь на острове, надо, скажем, платить меньшим комфортом. И мы, бывшие советские люди, совки, это хорошо понимаем. Понимаем, да, Рад?
Что Рад понял, так это то, что Дрон приступил к тому разговору.
— Понимать, Дрон, не всегда значит «принять», — выдал он родившуюся в нем максиму. Ничего на самом деле не значившую. Так, глубокомысленное изречение на пустом месте. — Все зависит от конкретных обстоятельств места и времени.
— Конкретные обстоятельства места и времени состоят в том, — отозвался Дрон, — что о тебе навели справки. Извини, но это пришлось сделать.
— Так, — сказал Рад. Известие было не из приятных, но вполне ожидаемым. — И что проверка?
Вскинув кисть, Дрон ударил по воде, выбив в воздух пластину горного хрусталя. Рад попытался уклониться, но не успел, и лицо окатило соленым фонтаном.
— На тебя отличные характеристики, Рад! — воскликнул Дрон. — Мне даже не хочется им верить: так не бывает! Ты вместилище чуть ли не всех добродетелей!
Рад сделал вид, что собирается брызнуть в Дрона водой по его примеру, тот дернулся в сторону — и напрасно. Рад удовлетворенно усмехнулся.
— Это тебя, конечно же, обманули, — сказал он. — Я не Иисус Христос, чтобы быть вместилищем добродетелей. Но долг я тебе отдам. Не зажму. В этом ручаюсь.