Цунами
Шрифт:
«Нет, не тут-то было!» – подумал адмирал.
Путятину советовали иметь на «Диане» американский флаг, чтобы легче было пройти при встрече с англичанами, а с американцами избегать встреч. Нет, это не его приемы! Он не сменит флага! Притворяться нечего. К тому же у американца есть новости. А охота – пуще неволи.
Капитан с руганью побежал куда-то. Когда он сдерживается, свирепое выражение не сходит с его лица.
Его взгляды: держать экипаж в страхе, не давать роздыха уму и рукам матросов, кормить как следует, чтобы были сыты; чтобы высыпались, по приказу веселились. Упражняться, если нет дела. Чтобы одежда была сухая, сапоги целы, куртки просмолены. Запас воды и водки взят. Люди выбраны.
Но все это не означает,
На палубу поднялся американец в красной шерстяной рубахе. Лесовский холодно с ним поздоровался и провел в свою каюту.
Через четверть часа адмирал пригласил обоих к себе в салон. Здесь же Константин Николаевич Посьет, Гошкевич, Пещуров и Можайский.
– Очень рад, – тряс руки долговязый Шарпер, и лицо его, желтое как песок, морщилось. Чуть виднелись синие, как лед, глаза. – Английских судов в Сангарском проливе нет. Эскадра англичан, как утверждают, направляется из Гонконга в Нагасаки. Они хотят заключить договор с Японией по примеру коммодора Перри. О, Старый Бруин [40] заключил выгодный договор!
40
Старый Медведь – прозвище Перри.
– Он заключил?
– Да.
– А какие условия?..
– Он заявил этим лгунам, что не потерпит неуважительного ответа на письмо президента! Вы это знаете? И двинется с десантом морской пехоты прямо в их столицу Эдо.
Шарпер так расхохотался, словно сидел с товарищами в таверне.
Выражение лица Путятина смягчалось спокойной улыбкой опытного дипломата. Он соблюдал такт, оставаясь во власти интереса к тому, что рассказывал американец, и не обращая внимания на его развязность.
Лесовский, предварительно допросивший американца, сказал, что мистер Шарпер не раз бывал у наших берегов и хорошо знает адмирала Завойко [41] и генерал-губернатора Муравьева.
Шарпер глубоко затянулся табачным дымом и стал рассказывать об условиях договора, заключенного с японцами.
– Я пришлю вам с боцманом гонконгские газеты. У них несколько газет выходят в Гонконге… Теперь предстоит ратификация договора. Но мы уже подходим к их берегам, и они не смеют тронуть нас, американцев. Времена меняются быстро. Да, да!
41
Завойко (Завойка) Василий Степанович (1809–1898) – деятель российского флота, участник Наваринского сражения 1827 г., с 1850 г. камчатский военный губернатор. Руководил успешной обороной Петропавловска от англо-французской эскадры в 1854 г. С 1874 г. – адмирал.
Шарпер сказал, что знает все новые порты в открытых русских бухтах.
– Я бывал в Петровском, в Де-Кастри… и повсюду… Ваши южные поселения поставлены в отличных бухтах, но еще южнее есть удобные незанятые заливы, которые не замерзают или замерзают ненадолго.
Путятин ничего не сказал про новые порты и не спросил ничего, чтобы не выдать секретов. Молчать он умел.
– Вы были в Гонконге? Да, я знаю, вы бывали там. Вы видели их город? Как там все быстро строится! Сносятся целые горы! Да, но место нездоровое! А ваши адмиралы развивают в новых бухтах энергичную деятельность. И я, адмирал, помогаю им. Я признаюсь вам. Вы знаете их, адмирал. Я исполняю их поручения, доставляю все, что им требуется. Да, из Америки… Еще они жили в фактории на Петровской косе, а я бил там китов, и они хотели меня расстрелять. Этот ваш молодой адмирал тогда еще был капитаном. И с тех пор мы подружились. Честным трудом и аккуратностью мы расположили друг друга. Я привозил им апельсины и
«И он о том же!» – с досадой подумал Путятин и невольно поморщился.
– В вашем новом городе, о котором вы все так мечтаете на этом океане, я построю магазин. Я составлю компанию с русскими капиталистами и построю док. Я могу произвести для вас все, что вам понадобится. Не только из выгоды для себя. Ведь я ваш первый и лучший верный помощник за все эти годы. У вас нет тут пока ничего, но все будет. У вас зато есть уголь, золото, лес. Можно открыть фабрику, найдем капитал!
Шарпер отложил трубку и потер руки от удовольствия.
– А крейсеров английских пока нет. Идите спокойно, но не в Нагасаки. Идите в Симода. Порт там открыт по договору с Перри. Вы, адмирал, любите нашего Перри? Я люблю Перри. В Японии столько гаваней, а они не разрешают пользоваться. Мы все их со временем откроем.
– Да, конечно, генерал глубоко уважает коммодора Перри, – сказал Посьет.
Адмирал прочитал гонконгские газеты, присланные шкипером в шлюпке на прощание.
В них подробный пересказ трактата, заключенного в городке Канагава коммодором Перри. А петербургские газеты обошлись краткими заметками. И то не все.
Английская эскадра пошла в Японию.
Адмирал вызвал Степана Степановича:
– У вас все готово?
– Так точно.
Путятин посмотрел на часы. Он приказал прислать казака Дьячкова.
– Что тебе говорили японцы про Америку?
Дьячков стал повторять свои рассказы.
– Америка приходила к ним на Матсмай… [42]
В гонконгских газетах писали, что американцы заходили в порт Хакодате на острове Матсмай!
«Когда вы построите здесь города? – вспомнил Евфимий Васильевич вопрос шкипера. – Я входил во все гавани, и там всюду есть киты. Занимайте, адмирал… Мы должны с вами занять, пока не поздно!» Пока не поздно!
42
… к ним на Матсмай… – т. е. на остров Хоккайдо (нынешнее название).
Адмирал опять посмотрел на часы.
Александр Федорович Можайский в это время ходил по палубе. Сегодня в свободное время он чертил гребной винт особого устройства. У него на душе боль от восторга, что винт в воздухе может со временем оказать то же действие, что и винт в воде.
– В баню к ним пойдете, – советовал тем временем Посьет, толкуя с Алексеем Сибирцевым. – У них мужчины и женщины моются сообща, как во времена «Капитанской дочки». Вот где вы увидите все их прелести.
– А как в проливе, спокойно?
– Да, американец не лжет…
– Слава Богу, значит, можно позаниматься, – сказал Можайский.
– И спокойно отдохнуть…
Раздался крик в рупор. Со свистком в руке пробежал боцман. Залились дудки унтер-офицеров.
– Тревога, господа!
– Вот вам и спокойно отдохнуть! – воскликнул Сибирцев и кинулся по трапу.
Раздался выстрел из пистолета. Свистки вызывали всех наверх. Матросы кинулись в жилую палубу, в каюты офицеров, во все уголки судна, в каюту адмирала, где между икон и шкафов с книгами стояли два тяжелых орудия. Всюду принайтовлены грозные чугунные пушки. Жерла их поползли из портов.