Цвет
Шрифт:
Я медленно шел вдоль стены, разглядывая стоящие на полках безделушки — красивые, но не задерживающие мой взгляд на себе. Лена шла с другой стороны. Её охи и ахи на каждом шаге заставляли меня вздрагивать. Ну, нельзя же так бурно реагировать на что попало!
Но когда она замолчала, мне стало совсем не по себе, хотя я и не сразу обратил внимание на Лену. В этот момент я разглядывал невзрачный камешек под стеклом. С виду он был простым булыжником, но стоило чуть двинуться или посмотреть под другим углом, он внезапно изменял и цвет, и форму,
— Ой, Илья, смотри какая штучка! — голос у Лены стал нежно-просящим.
Я повернулся посмотреть. Действительно, «штучка». Она блестела, находясь в затененной нише, излучая собственный свет, вспыхивающий то зеленым, то красным, то фиолетовым. Тонкие, казавшиеся стеклянными, нити, тянущиеся из утолщения в средней части, двигались изломанными движениями. Вся эта конструкция стояла на множестве тонких красных иголок и словно кружилась на одном месте: иголочки то появлялись, то исчезали, создавая иллюзию вращения.
И вместе с тем, предмет не выглядел живым. Он казался искусным механизмом, созданным безумным резчиком по камню, и показывающим зрителю именно то, что он хотел увидеть в данный момент.
Ко мне сзади подошла Шандар и тихо сказала:
— Не смотри. Эта вещь сама заставляет тебя купить ее.
— Всё равно у меня нет столько денег, — успокоил я зель.
— Мужчины мыслят по-другому. А Лена… Сам посмотри.
Лена неотрывно глядела на штуковину, сцепив пальцы и изредка перебирая ими. Кроме блестящих нитей и разноцветных иголочек для нее сейчас ничего не существовало. Желание единолично владеть этой вещью заставило ее забыть обо всем. Полная зависимость от жуткой вещи. Потеря свободы — это называется так.
Не люблю.
Торговец оценивающе посмотрел на Лену, на меня, на напрягшуюся Шандар и вернулся к Лене, как к потенциальному потребителю его товара.
— Желаете приобрести и наслаждаться? — любезно спросил он.
— А сколько это стоит? — робко спросила Лена.
— Для вас, красавица, сущие пустяки!
Лена покраснела на «красавицу», но повторила вопрос:
— Так сколько в галактах?
Купец поманил ее пальцем, что-то написал на экране, быстро показал, а потом стер запись. Лена повернулась ко мне и с совершенно убитым видом, так что подрагивали уголки губ, пытаясь сложиться в скорбную маску, сказала:
— Илья, у тебя сколько денег?
Я потянул ее к себе и сказал на ухо:
— Ты думаешь, они у меня есть?
Торговец обладал замечательным слухом, хотя для бурха, возможно, это было в порядке вещей. Он услышал мой шепот и тут же прореагировал.
— Нет денег? Что же вы делаете на ярмарке?
— Мы не покупаем. Мы — ищем.
Бурх выудил из-под стола листок бумаги и положил перед собой на прилавок, за который зашел, едва мы вошли в его лавку.
— Стандартный договор на предоставление
— И что мы должны сделать?
— Тут всё написано… На земном языке, — предупредил он мой вопрос.
Я взял листок, повертел и кинул обратно. Да, один из самых распространенных в Галактике земных языков. Китайский. Традиционное письмо. Жаль, я ничего в нем не понимаю.
Сильная рука ухватила меня за плечо. Шандар. Она сузила глаза и отрицательно помотала головой. Я расслабился и перестал тянуться к ручке, вставленной в держатель у экрана.
Торговец наклонил голову, всматриваясь в листок и словно пытаясь найти непоставленную подпись, и чего-то напряженно ждал. Лена неожиданно вздрогнула и отвела взгляд от штуковины. Еще раз недоуменно взглянула на нее, словно что-то проверяя, и сильно потерла лицо ладонью.
— Пошли, — потянула меня Шандар. — Торговец скоро в себя придет.
— Почему ты мне не дала поставить подпись?
— Когда ты сам будешь думать?!
— А что?
— Ты хоть когда-нибудь будешь интересоваться значимыми фактами?
— Не подписал же.
— Результатом могло быть попадание в пожизненное услужение к весьма неприятным личностям.
— Тебе сложно было узнать? Растяпа! — высказалась Лена, чуть ли не подпрыгивая от скрываемого нетерпения.
Как-то мне ее слова не понравились.
Мы вышли на улицу. Пусто. Лишь ветер, несущий мелкую желтую пыль, подул сильнее. Шандар пошепталась с Леной и та быстро пошла куда-то в сторону. На мой вопрос зель ответила, что нечего рисковать здоровьем девушки, когда без этого можно спокойно обойтись.
— А как же мое здоровье?
Шандар скептически посмотрела на меня и объяснила ситуацию:
— Ты — в группе риска. Защищать одного проще, чем двоих. На нее не будут нападать.
— Что-то я никого не вижу…
— Могут быть неприятности, — Шандар поджала губы, намекая, что виноват в неприятностях буду только я.
Как накаркала. Перед нами встали трое мужиков. Я на всякий случай оглянулся. Нет, не убежать — сзади тоже вышли трое, полностью перегораживая дорогу.
— Уйди, девочка, — сказал один из них.
Хуже нет оскорбления для зель, чем пренебрежение ее силой и возможностями. Шесть противников и один лезущий под ноги — не так много для профессионала.
Шандар сделала шаг назад, несильно толкнула меня в грудь и уложила на землю. Не останавливаясь, вынула из кармашка шарик на металлической нити и метнула его в одного из задних. И следом же во второго. Третий увернулся: разжал зажим на поясе, вытащил обернутый вокруг пояса меч и встретил нить лезвием, отсекая шарик от нити.
Едва ощутив начало сопротивления, Шандар сменила противника, делая шаг обратно и разворачиваясь, уходя от удара в голову и отправляя мужика на землю. Второй ударил ногой. Зель поймала ногу, закрутила бойца и бросила того на третьего.