Цвет

Васильев Сергей Викторович

— Давно? — голос Полуянова звучал профессионально ровно.

— Только что. Пяти минут не прошло, — ответил Леонид.

— Ясно. Чем это вы его так разъярили?

Врач явно обращался к Шандар, потому что никто другой и в мыслях не посмел бы так себя вести с директором. Она ответила:

— Людей защищала.

Врач вытянул губы в трубочку и подвел итог:

— Дозащищалась. Не жилец он.

— Долго жить еще будет? Ничем не вытянуть?

— А вы бы вытянули, не имея никаких лекарств и с неисправными восстановительными приборами, потому что, видите ли, ресурсы на них не предусмотрены?! —

врач перешел на крик.

Что-то много сегодня кричат. День, наверно, такой.

— Я поняла, — спокойно и даже тихо сказала Шандар. — Вы свободны. Леонид, проследи, чтобы ребята отнесли директора в больницу. И вот еще. Во время болезни я, как первый заместитель, буду исполнять его обязанности. Сообщите по громкой связи. А что дальше — там видно будет. Выполняйте.

Люди безропотно и даже с каким-то усердием подчинились. Всегда хорошо, когда есть человек, который знает, что и как надо делать.

11. Сиба

На второй день Слободу похоронили.

А на третий, с утра пораньше, еще Таня и Вика не ушли на работу, а Аля даже не встала, в домик к Шандар явилась делегация. Они скромно подождали снаружи, пока девушки умывались и одевались, и только тогда вошли в дом — все десять человек. Рабочие, ни одного руководителя или директора.

Шандар, конечно, могла догадаться, чего ради они пришли. Но к чему пустые догадки, если можно прямо спросить?

— Знаешь, Шандар, — без всяких предисловий и мэканий сказал Виталий, — мы решили, что главой колонии тебе быть. Директора эти, что Слобода назначил, только воду в ступе толочь могут, а дела не знают. А нам жить хочется. Так что пошли. Мы от своего не отступимся.

— Значит, сместить директорат хотите? — усмехнулась зель. — Думаете, они согласятся с этим?

— Мы вежливо попросим, — и с нажимом повторил. — Очень вежливо.

— Да, сказочки о добром царе до сих пор живы… — непонятно протянула Шандар. И, переходя на сухой приказной тон, добавила. — Я уведомлю директорат о роспуске. Учтите, никто не говорил, что от меня всем хорошо будет. Если что — за последствия себя сами винить будете.

— Мы же понимаем, — довольно улыбнулся Виталий. — Пошли, ребята. Работать надо.

Роспуск прошел на удивление спокойно — ни один не стал качать права и, стуча кулаками об стол, доказывать, что колония не обойдется без него на должности, которую он занимает. Сожаление было, как же без него. Но все спокойно разошлись на рабочие места, которые занимали еще во времена Михайлова.

Шандар осталась одна. Самое время спокойно обдумать то, что нужно делать в первую очередь, а что во вторую и в третью.

Она прекрасно понимала, что управление колонией требует определенных знаний. Знания-то у нее были, но только особого рода. Она легко могла управлять любым отдельно взятым человеком. И даже не управлять, а принуждать его делать то, что захочется ей. Но чтобы всеми вместе и одновременно…

Будет ли хорошо человеку, если его тупо заставляют делать то, чего он, может быть, и не хочет? Эффективность работы будет нулевая. Человек будет нервничать, чувствуя внутреннее противоречие между своими

потребностями и навязанным ему изнутри желанием. В конечном итоге это может привезти к неприятностям.

Не проще ли дать людям явную цель, чтобы они к ней стремились? Например, что? Шандар задумалась, катая по столу яшмовый шар.

Выживание — хорошая цель. Ради этого человек способен на многое. Например, отринуть налет цивилизованности и показать себя злобным безумным хищником. Отдельный человек, может, и выживет. Колония, как общность людей, — нет.

Цель должна быть проста и понятна. Итак. «Воспитание нового человека в сложнейших условиях колонизации». Бред. «А вот как всем покажем, какие мы крутые!» Годится для школьника, но не для серьезных взрослых людей. «Память о нас останется в веках!» Только строительства пирамид нам не хватает.

«Мы добились того, к чему стремились» — да, это может подойти. Юмор в том, что не добились. Почему? Мы не можем заявить во всеуслышание о наших успехах — никто не услышит. Радиосигнал будет идти до ближайшего населенного мира двадцать лет, а когда дойдет, затухнет и размажется настолько, что его просто не будет слышно. И здесь без связи не обойтись.

Связь с Землей? Но как ее восстановить? Где же этот злополучный глушак, который отделил их от всей Вселенной? Ни Зурабов, ни Слобода не были специалистами по связи. Следовательно, техническую часть операции выполнял кто-то другой. Кто он? Неизвестно, но найти его достаточно просто. Поговорить, вынудить к сотрудничеству и заставить всё починить. Если это еще возможно. Иначе придется разговаривать со специалистами: физиками и связистами. Если существует хоть какая-то гипотетическая возможность наладить мгновенку, то максимум усилий придется бросить на это направление. Всё остальное, в принципе, налажено. Только стихийные бедствия могут помешать планомерной работе.

Шандар хмыкнула. В этом болоте климат был ровным, а минимальный угол наклона планетной оси сводил на нет разницу между сезонными колебаниями. Даже как-то скучновато. Шандар вспомнила родную Зельде. Когда осенние шторма гнали пологие волны с белыми гребнями в сторону экватора. Синие воды смешивались с зелеными и ласково омывали Срединные острова. Как приятно было качаться на тех волнах, то взмывая к небу, то проваливаясь между ложбинами…

Здесь нет такого и быть не может. На всей Сибе не наберется открытых водных пространств не то, что на море, а на приличное озеро. Вместе с тем, воды тут не меньше, чем на Земле. Кстати, давно пора перенаправить ученых на выполнение исследовательских задач. А то они напрочь забудут свои профессии и так и останутся бульдозеристами и механиками.

С этого Шандар и решила начать. Вызвать или, вернее, собрать всех сразу и объявить об изменениях, которые коснутся каждого. Ни одно из помещений для этого не подходило. Что ж, на улице, вроде, не каплет. Там и соберутся.

Включив местную связь, зель неторопливо, чтобы каждое слово было понято, объявила: «Всем гражданам колонии, кроме дежурных специалистов, собраться в двенадцать часов по местному времени на площади перед зданием администрации. Будет сделано сообщение о дальнейшей жизни в колонии. Прошу не опаздывать».