Цвет

Васильев Сергей Викторович

Слобода обиделся. Как же так? Его любимые артефакты кто-то хает почем зря! Да как она смеет! Распустилась!

— Эти «цацки», как ты сказала, бешеных денег на рынке стоят. Кроме того, говорят о престиже колонии. Это всё по-ли-ти-ка! Как ты не понимаешь?

Шандар демонстративно сплюнула.

— Ты это людям скажи, которые через неделю голодать будут.

— Чтобы много есть, надо много работать, — нравоучительно сказал Иван.

— Чтобы просто есть, нужна пища, — отпарировала

Шандар.

— Разве у нас с этим напряженка? Продукция выдается согласно плановым показателям.

— Какая продукция — ты в курсе? По массовой доле — конечно. А по минеральному составу она не удовлетворяет потребностям человеческого организма. Люди вынуждены есть больше, чтобы набрать необходимое количество питательных веществ. Я предупреждала, что нужны фермы. Кто-нибудь сделал что-либо в этом направлении?

— Пустое! — отмахнулся Слобода.

— Я согласна, что без семян ничего не вырастишь, а в колонии нет запаса. Так что мешает выйти на связь и заказать элитные сорта из семенного фонда Земли?

Слобода сделал вид, что не заметил вопроса Шандар, словно проблем со связью в колонии не существовало.

— Ничего. Вот пустим завод на Ильяллэ, да поставим людей в три смены, сразу будет что есть.

— На автоматизацию надеешься? Без технологов нормально ничего не будет работать.

— У нас люди двужильные! Еще и не такое выдержат! — энтузиазм Слободы бил через край.

— Ради чего? Ради удовлетворения твоих чрезмерных амбиций? — Шандар вдруг перестала сдерживаться и начала высказывать в лицо директору всё, что она о нем думает, провоцируя его на конфликт.

— Амбиции у меня в полном порядке, можешь поверить. А люди будут работать ровно столько, сколько я скажу, потому что того требуют обстоятельства.

— Увеличение нагрузок возможно только в добровольном порядке, — зель начинала сердиться уже по-настоящему. Неужели, Слобода не понимает простейших вещей?

— Почему добровольность? Какая добровольность? Как скажу — так и будет.

— Нет.

Шандар жестко посмотрела в лицо Слободе, и тот стушевался под этим взглядом.

— Знаешь, Иван, ты ведешь себя как оголтелый школьник, дорвавшийся до взрослых забав и не знающий ни в чем меры.

— Ты тут на птичьих правах, — неожиданно заявил Слобода, — так что не выступай.

— Мне плевать на тебя. Плевать на твои делишки. Но людей не тронь.

— Ого-го, как мы заговорили! — директор обрадовался. — А теперь ты посидишь в изоляции за неподчинение приказам и сопротивление должностному лицу!

— Ты, что ли, сажать меня будешь? — презрительно спросила Шандар.

— Почему я?! Вовсе не я! Для этого у меня специалисты есть.

Хлопок в ладоши, и

в помещение вошли четверо. Весь их боевой пыл тут же увял, едва они увидели Шандар. Зель это позабавило. Но еще забавнее было то, что Слобода этого не почувствовал.

— Взять ее! — приказал он.

Бойцы помялись и неохотно окружили Шандар. Она очень хорошо видела, что нападать никто не собирается — жизнь была дорога всем.

— Ну!! — подбодрил Слобода своих людей.

— Зачем это вам, Иван Николаевич? — сумрачно спросил один из вошедших, Леонид. — Что она такого сделала?

— Приказы не обсуждаются! — Слобода завелся. Он вскочил с кресла, обежал вокруг всю группу, подталкивая каждого бойца ближе к Шандар, чтобы они начали ее усмирение, но усилия пропали втуне. Никто не шелохнулся.

— Не будут они нападать, — миролюбиво сказала Шандар, чем еще больше разъярила начальника, который уже понял это и сам.

— Ах, вот как… — протянул он. — Это мы еще посмотрим.

Вернувшись обратно к столу, Слобода открыл ящик, покопался там и вытащил карманный плазменник: маломощный, по сравнению с боевым, но вполне разрушительный.

— Теперь будете меня слушаться, — приговаривал он, возвращаясь к группе и направляя оружие на зель, — теперь будете…

Шандар не дала Слободе подойти вплотную, ловко выхватив у того плазменник из руки.

— Это что такое? Бунт?! Да я вас!.. Да вы у меня!.. Узнаете, почём фунт изюму!.. — директор орал, совершенно выйдя из себя, уже не обращая внимания ни на что. Лицо его налилось кровью, он размахивал руками, чуть ли не задевая зель по лицу, уже совершенно не контролируя себя.

— Хватит! — резко сказала Шандар, обрывая ругань Слободы.

Директор запнулся, не понимая, как можно ему возражать, побледнел, прижал ладонь к груди и просипел трагически:

— Довели, гады…

После чего рухнул на пушистый ковер ручной работы.

Шандар пощупала пульс на шее директора, поморщилась и приказала:

— Врача вызывайте.

Один из бойцов тут же сорвался и побежал. Зель кивнула, и двое подняли Слободу и переложили на диванчик для посетителей.

Шандар смотрела на Слободу. И ни сочувствия не было в ее взгляде, ни жалости. Директор не думал ни о ком, кроме себя. Люди признавались им значимыми, только если приносили пользу лично ему. По всему Слобода заслужил такой конец. Не пришлось самой руки прикладывать.

Резко открылась дверь, и вошел Полуянов — дежурный врач.

Он обогнул стоящую между ним и телом зель, достал диагноста и приложил его к шее Слободы. С минуту подержал, считывая данные, и повернулся к людям, напряженно ожидающим вердикта.