Цвет
Шрифт:
— Я что, в нарды не играл? Ну, богатая доска. Дорогая, наверно. Но играть на ней можно точно так же, как и на простой деревянной!
— У нас есть сведения, что ваша знакомая, Шандар, некоторое время владела этой доской.
Вот как. А я всё никак не мог понять, откуда это чувство узнавания и близости, словно теплый ветерок дует, когда я смотрю на вещи, разложенные дознавателем.
— Зачем вы мне это показываете? Что хотите узнать? — желчно спросил я.
— Все эти предметы связывает одно свойство, которое вы, видимо,
— Хотите, чтоб я научил вас управлять этим? — зло усмехнулся я. Дознаватель раздражал меня своими никчемными вопросами, своей настырностью и ненужностью. А главное тем, что являлся зримым препятствием моей встречи с теми, кого я покинул так давно…
Я совсем забыл про Лену. Забыл про Шандар. Про Рустама. Про всех, кто мне близок. Про то, что никаких сведений о родителях я так и не добыл.
Мне уже было плевать, что там говорил дознаватель угрожающим тоном, всё повышая и повышая голос. Какая разница, что будет со мной, если я не могу быть рядом с ними. На самом деле, я предал их. Как бы хотелось увидеть хоть кого-то.
Вот Шандар. Она же носила этот кинжал, пользовалась им. Стоит прикоснуться к нему, и можно почувствовать частицу силы, которую она ему отдала. Часть себя. Она теперь есть там. Дотронуться и ощутить ее. Живую, быструю, невозможно красивую, чуть-чуть отстраненную, всегда приходящую на выручку и спасающую этого болвана, который позорно сбежал, спасая свою бессмысленную жизнь…
Тусклый огонек тирби-тиль вдруг замерцал, грозя погаснуть совсем. Ну, вот — еще одно существо, которое сейчас погибнет из-за меня. Нельзя дать ему умереть… Я протянул руку к клетке и с совершенно ненужным возгласом: «Да хоть ее-то отпустите!!», заставившим дознавателя запнуться, открыл дверцу.
Тирби-тиль цепко ухватила меня за палец и неудержимо засияла, разбрасывая по сторонам оранжевые искры…
7. Сиба
«Разумный с заданными параметрами поиска не существует…»
Эту фразу Шандар повторяла про себя каждодневно, едва дела отпускали ее. Придраться было не к чему — Илья еще не родился. Это случится только в двадцать седьмом. Но как же она так опростоволосилась! Почему не поняла раньше, в каком времени очутилась? Ведь кроме календаря, на который она не удосужилась посмотреть, еще куча фактов кричала о времени и бросалась в глаза, надо было только открыть их.
А сейчас перед глазами туман, который всё сгущается и сгущается. И в этом белесом сумраке не видно ничего: ни смысла существования самой Шандар, ни возможности изменить ситуацию, ни проблеска надежды. Только взятые на себя обязательства удерживали зель. Но равнодушие и апатия скоро полностью завладеют ею, и она станет совершенно ненужной колонии.
Что-то с силой ударило по столешнице, а
Она ошиблась.
На директорском столе сидел Илья, в окружении кучи предметов, и ошалело бормотал:
— А?.. Это ты?.. Ты тут как?
— Я здесь нормально, — протянула зель, совершенно ничего не понимая и не пытаясь анализировать. Она смотрела на Илью, замечая мельчайшие морщины на его лице, которые она не видела раньше. Темные круги под глазами. И безумную радость, которую он испытывал. — Ты вернулся…
— Прости меня, Шандар. Я слишком долго шел к тебе.
— Нет-нет. Всё правильно, всё хорошо. Я сама виновата…
Илья сполз со стола, взял Шандар за руки и уткнулся головой в ее колени.
Они вспоминали.
И никто не беспокоил их.
7.1. Сиба. Илья
Наконец я смог сказать то, что собирался. Справился с непослушными губами, с подступающим к горлу комом, со всей той ерундой, которую вытворяет непослушное тело, когда эмоции берут верх над ним.
— Ты полетишь со мной?
— Да.
Шандар была уверена, что договорится с колонистами, назначит Управляющий Совет и будет вольна делать то, что желает ее душа. Я сомневался. Уж слишком она вросла в дела колонии.
— Теперь это не колония, — сказала Шандар. — Сибу объявили заповедником. Мы — не колонисты. Мы — служащие. Так что любое действие надо согласовывать с Землей.
— Почему не с Петерситом?
Шандар недоуменно приподняла брови.
— Ты о чем?.. Ах, да. Ты же не спрашивал. Вряд ли мы сможем куда-нибудь отправиться. Некуда лететь. Сейчас — шестнадцатый год, Илья. Мы — в прошлом.
Да, такого я не ожидал. Все мои планы неожиданно стали хрупкими и ломкими. Дотронься неосторожно, и все надежды, все стремления обрушатся, звеня и превращаясь в невесомую стеклянную пыль. Надо подумать. Очень хорошо подумать. Головой. Наверняка туда придут мысли, они всегда приходят, нужно только подождать. Дать им волю. Пусть ходят, где хотят, занимаются своими делами, но потом возвращаются, собираются вместе и сообщат мне решение. Мысли — они такие.
Первыми всегда приходят банальные, которые обязательно надо озвучить, чтобы мнение о тебе упало:
— Надо вернуться в пятьдесят второй.
— Ты прав. Знаешь способ? — неопределенным тоном спросила зель.
— Перестань. Наверняка что-то можно сделать. Ведь как-то мы попали сюда.
— Вот именно: «как-то».
На столе по-прежнему лежали предметы, невзначай выдернутые мной из будущего. Что там говорил дознаватель? Что все они связаны с путешествиями во времени, в том или ином виде. Наверняка один из них и отправил нас сюда. Вот только какой? И каким образом?