Цветы всегда молчат
Шрифт:
Однако ее сопровождающий был явно не рад такому вниманию к своей спутнице и смерил любителя маскарада недовольным и даже злым взглядом. Тот и представить себе прежде не мог, что черные глаза умеют быть настолько холодными… И неизвестно, чем бы закончилась эта дуэль взглядов, если бы позади пары не раздался шум, а потом из сиреневого марева не вылетел бы прямо в полосу лунного света, неприлично чертыхаясь, рыжеволосый молодой человек в светлом клетчатом костюме. Мало кто признал бы в нем сейчас гордого герцога Брайджерри. Но этот малый, сухо кивнув присутствующим, встав с колен и отряхнув брюки, стал неотрывно смотреть на трепещущий и мерцающий вход
Ленуа оглядел собравшихся, потер руки и проговорил радостным, возбужденным голосом:
– Друзья мои, вам не кажется, что пора бы уже завершить начатое?!
Хотя друзей у него здесь не было.
Графство Нортамберленд, замок Глоум-Хилл, 1878 год, двумя часами ранее
После жарких ласк Колдер привлек Мейв к себе и буквально провалился в сон. Он видел все будто со стороны в свете факела. Вокруг – клубилась тьма, казалось, мохнатая и живая, она тянула к невольному актеру свои лапы. Тот, кого выделял свет, тоже был Темным. За спиной его трепетали горящие черные крылья. Бледное лицо склонялось к… тонкой шейке молодой женщины, лежащей в его объятиях. Ее длинные волосы расплавленной лавой стекались на пол, а нежная кожа слегка светилась… Но привлекло не это, а занятие, поглотившее крылатого… Он жадными глотками пил кровь рыжеволосой…
О, какой восхитительный аромат! Какой упоительный вкус! Настоящий божественный Нектар! Еще! Еще! Не напиться!
Вдруг тело в руках начало биться – ее одурманенный организм все же цеплялся за жизнь. Пришлось крепче сжать, чтобы сделать еще несколько глубоких глотков… И вот женщина перестала сопротивляться, обмякла и похолодела… И тут – только тут! – крылатый смог остановиться. И в следующую минуту взглянул на произошедшее уже человеческими глазами…
– Нет! – осознание содеянного пронзило насквозь. – Нет! Пожалуйста, пожалуйста… Только не умирай! Господи, умоляю, забери мою жизнь, только верни ее… Пожалуйста! Обещаю, я даже не приближусь к ней! Только пусть живет! Пусть цветет! Господи, прошу!..
Колдер со стоном распахнул глаза. Сердце колотилось так, словно намеревалось пробить грудную клетку… Воздуха не хватало. Липкий страх капельками ледяного пота стекал по позвоночнику… Несколько секунд он не решался бросить взгляд в сторону жены. Сон был таким реалистичным. Вкус. Запах. Неужели…
Он еще раз глубоко вздохнул и наконец посмотрел на Мифэнви. Она спокойно спала, ее маленькая грудь мерно вздымалась, а на манящих губах играла легкая улыбка.
Благодарю тебя, Господи, если Тебе нужна благодарность презренного демона!
Колдер сполз с кровати, подошел к окну и уперся пылающим лбом в холодное стекло. Он не знал, сколько простоял так, до того, как ее нежные руки обняли его со спины. Ее соски затвердели (в спальне, когда затухал камин, становилось ощутимо прохладно), и это возбуждало.
Он обернулся, заключил ее в объятия. Она подняла личико, глаза ее сверкали в ярких отблесках луны.
– Тебе приснилось, что ты пьешь меня?
Он только кивнул.
– Не волнуйся, любимый, однажды мы…
– О, Мейв, ты назвала меня «любимым»? – Голос
– А как же иначе? – удивилась она. – Я же люблю тебя…
– Ты же босиком! Простудишься! – он подхватил ее на руки и понес на кровать.
Уложил и аккуратно, опираясь на руки, опустился сверху.
– Светлая моя! Ясная! Незабудка ненаглядная!
Он осыпал поцелуями, чуть сумасшедшими и горячими, каждый дюйм ее хрупкого тела. Она подавалась навстречу и тихонько охала. Ласки становились все жарче и опускались все ниже. Когда же он добрался до самого заветного и самого сладенького местечка, приникнув к нему, как истомленный жаждой путник, она всхлипнула и заметалась по подушкам… Она бормотала что-то нечленораздельное, судорожно сжимала простыни, приподымала бедра, чтобы его язык мог проникнуть в сладостные сокровенные недра… Когда она уже была в шаге от того, чтобы рухнуть в бездну наслаждения, он остановился и резко вошел в нее. Она вскрикнула, схватившись руками за изголовье кровати и обвивая его бедра ногами. Теперь – никаких поцелуев, никакой нежности. Он двигался яростно и мощно, заставляя содрогаться, исторгая рыдания…
– Сильнее, пожалуйста… – прошептала она, и он согнул ее ноги в коленях, погружаясь еще глубже, ускоряя темп.
Это было дико и неистово. Он брал ее жестко и беспощадно, желая утолить свою почти болезненную жажду. Она отдавалась полностью, теснее прижимаясь к нему, будто желала прорасти.
К пику наслаждения они пришли вместе и вместе унеслись в сверкающую пропасть.
Когда дыхание выровнялось и вернулась способность говорить, Колдер поднес ее тонкую ладонь к губам, галантно поцеловал и прошептал еще хриплым от недавней страсти голосом:
– Спасибо!
Мифэнви нежно улыбнулась, откинула перечеркнувшую лицо рыжую прядь и, приподнявшись, легко поцеловала в губы, а потом тихонько пожурила:
– Глупый! Никогда не благодари за любовь!
Часы в гардеробной, что примыкала к спальне, гулко пробили полночь, заставив их обоих вздрогнуть. Колдер привлек ее к себе и проговорил на ушко:
– Ты готова?
– Конечно.
– Тогда оденем друг друга, чтобы не беспокоить слуг…
Замок Берри-Померой близ Тотнеса, Девон, 1878 год
Это воспоминание, словно перед смертью, пронеслось в голове Колдера. И в душу заполз страх: а что, если использование магии негативно отразится на Мейв? Она же, почувствовав волнение мужа, полуобернулась к нему, подарив улыбку, и пожала руку.
Его смелая, чуткая, мудрая Незабудка. Сердце заныло от щемящей нежности. И стало досадно на себя, что втянул ее во все это… Но времени на самобичевание не было. Вардис уже устроил девушку, что весьма любопытным образом доставил сюда Ленуа, на каменном постаменте так, что она оказалась распятой.
Мифэнви высвободилась из объятий Колдера и, подойдя к импровизированному ложу, заключила тело девушки в светящийся кокон. Колдер достал из кармана флакончик с зельем и, обойдя этот пьедестал по часовой стрелке, пролил жидкость на пол. И только теперь, благодаря заполнившимся бороздкам, стали заметны начертанные вокруг руны.
Затем вперед выступил человек в маске. Он простер над девушкой руки и стал чуть нараспев плести слова заклинания.
Гастон Ленуа материализовал Сверкающую Скрижаль и, как и полагается Созерцателю, приступил к фиксации происходящего. Колдер и Мифэнви предусмотрительно отошли и стояли взявшись за руки.