Цзянь
Шрифт:
– Я не хочу слушать твой скулеж, отеки. Будешь валяться в ногах и вымаливать прощение, - презрительно процедил Комото.
– Это хорошо, что вы снизошли до разговора с варваром.
За этим последовала пауза. Джейк понимал, что ведет опасную игру. Комото может просто приказать убить его, как собаку, на пороге дома, и никто в Японии не задаст по этому поводу ни единого вопроса. Но Джейк понимал, что у него просто нет выбора. Время слишком дорого, чтобы терять его на традиционные любезности. Надо сходиться в ближний бой и искать щель в доспехах противника.
– Вряд ли
– Я слышу только свой собственный голос да стрекотание кузнечиков.
– Вот что я пришел сообщить вам, - сказал Джейк, решив выложить свою последнюю карту.
– Меня зовут Джейк Мэрок. Это я убил Кеи Кизана.
Кивком головы указав внутрь дома, оябун распорядился:
– Проведи его в комнату на шесть татами и будь с ним там, пока я не приду.
Тоси холодно взглянул на Джейка, провоцируя его на какую-нибудь враждебную выходку против себя. Когда Джейк никак на это не отреагировал, он вытянул свободную руку, схватил непрошеного гостя за рукав и рывком втащил его через порог.
Ногой захлопнул дверь и пролаял:
– Туфли!
Джейк снял обувь и, повинуясь направлению взгляда Тоси, сунул ее в деревянный шкафчик у дверей. Когда он поднял голову, Комото рядом уже не было.
Тоси провел его плохо освещенным коридором в ту же самую комнату, в которую приводил и в тот раз. И, по видимому, не случайно поставил его напротив токономы.
В доме стояла торжественная тишина, будто ночь сомкнулась вокруг них. Затем раздалось негромкое шуршание, и Джейк, посмотрев в том направлении, увидел, что свиток с изречением на стене слегка трепещет. Скользнув взглядом мимо него по стенке, он понял, откуда сквозит: содзи на окне, выходящем в сад, были открыты.
Темнота была прямо-таки осязаемой. Ни звезд, ни луны. Будто бархатным покрывалом завесили окно снаружи. Жар летнего дня еще не схлынул, и он, казалось, еще более усугублял черноту этой ночи.
Джейк закрыл глаза. Тишина была такая, что он слышал свое собственное дыхание и даже дыхание Тоси. По ритмам его дыхания он постарался составить представление об эмоциональном состоянии охранника. Напряженность так и исходила от него волнами. Это надо запомнить, - подумал Джейк.
Наконец пришел Комото. Он был одет в традиционный наряд самурая XVIII века: темную шелковую блузу свободного покроя и черную хакаму - юбку с разрезами, которую они надевают на соревнованиях по стрельбе из лука.
Он даже не взглянул на Джейка, только мотнул головой в сторону Тоси и буркнул:
– Выведи его наружу.
Охранник вытянул свободную руку и подпихнул Джейка к выходу. Джейк пошел к двери, эти двое - следом за ним. В садике для стрельбы из лука ему приказали остановиться. На специальной подставке стояло несколько луков. Все были высотой от двух до трех метров: традиционные японские луки из бамбука. Рядом с ними - цилиндрический колчан, ощетинившийся стрелами.
Он почувствовал, что Тоси заходит ему за спину, и подумал, а не приложить ли его сейчас, но решил, что это не имеет смысла.
Значит, займемся киудзюцу. Он уже понял кое-что насчет Комото. Теперь Джейк знал его лучше, чем прежде.
Они отвели его на дальний конец площадки, где с ветки японского кедра свешивалась марумоно.
– Ты знаешь, что надо делать, - услышал он слова Комото.
В темноте голос его казался каким-то странным, вибрирующим, будто он принадлежал призраку.
Джейк почувствовал, что кисти его рук связывают за спиной. Он невольно поморщился, когда Тоси натянул шпагат, затягивая узел. Затем Тоси развернул его лицом к тому концу сада, где луки и стрелы стояли по стойке смирно в ожидании, когда они понадобятся.
В руках Тоси уже не было револьвера. Вместо него появилась длинная веревка. Он заставил Джейка отступить за марумоно, и, наконец, припер его спиной к стволу кедра. Затем он привязал его к дереву так, что Джейк совершенно не мог двигаться.
Марумоно висела прямо перед лицом Джейка.
– За ложь полагается наказание, - услышал он голос Комото, донесшийся к нему из тьмы.
– Так же, как и за проникновение в дом и нападение на члена клана. Дела якудзы никого не касаются, кроме якудзы.
– Оябун, разрешите...
– Не скули, итеки.
– голос Комото вновь наполнился презрением.
– Тебя предупреждали, но ты проигнорировал предупреждение. И я не сказал бы, что этим ты меня очень удивил. Варвар - он и есть варвар. Но за свои преступления ты должен понести наказание.
Джейк почувствовал, что Комото удаляется от него. Но не Тоси. Бандит вытянул руку и качнул марумоно, висящую прямо перед его лицом. Мишень начала раскачиваться, как маятник, отсчитывая секунды.
Ночь была тихая и душная. Тик-так!
– отсчитывала время марумоно. Бесконечное время, когда ничего не видишь и ничего не слышишь. Джейк почувствовал себя вновь на Чеунг-Чоу, по колено в воде, окруженным со всех сторон туманом. Зовущим Фо Саана на помощь.
Затем он услышал резкий дребезжащий звук, приближающийся к нему с ужасающей скоростью сквозь сумрак ночи.
Первая же стрела вонзилась точно в цель.
Дэвид Оу вставил ключ в замочную скважину в двери гонконгской квартиры Джейка и Марианны. Дверь открылась внутрь, и он переступил через порог.
Вдохнул смешение запахов кухонной стряпни и духов Марианны. Повсюду тонкий слой пыли. Сумерки за окнами уже заметно сгустились. На улице и далеко внизу, на набережной, зажглись фонари. Джонки, медленно скользя по воде, возвращались в порт, их черные паруса четким силуэтом вырисовывались на аметистовом фоне неба. Время ужина.
Он медленно прошелся по комнатам, сам не зная, что ищет. Пожалуй, что-нибудь такое, что могло бы подсказать, чем руководствовалась в своих действиях Марианна и куда подевался Джейк. Конечно, Джейк не делился служебными тайнами с женой. Так что же она могла знать? Какие секреты она могла передать Ничирену?
Дэвид Оу не мог унять неприятного трепыхания в животе и кисловатого привкуса страха во рту. Будто он напился теплой крови. В душе Дэвид молился всем богам, чтобы найти подтверждение тому, что Джейк уехал в Японию не по собственной воле.