Да! Да! Да!
Шрифт:
Что-то скверное творилось с ней. Каждый дюйм ее тела болел, а мускулы начинали деревенеть на холодном воздухе. Зоя была бесконечно измученна и чувствовала, что при мысли о том, что еще придется ставить палатку, готова малодушно расплакаться.
А вот Клара скакала и суетилась, будто спешила и не хотела задерживаться и ждать, пока их вещи доставят сюда. А тут еще эта Джульетта, болтающая, щебечущая, улыбающаяся и вышагивающая так, будто ей не пришлось продираться сквозь цепляющиеся за одежду деревья и корни и не пришлось одолеть девять миль по крутому каменистому склону, который даже вьючные
Может быть, Зое стоило пересмотреть свои взгляды на это путешествие? Она воображала, что гораздо лучше приспособлена для тяжелого, утомительного путешествия, но опыт показал, что она самая слабая из них, и этот факт безмерно удивил ее и оказался страшно унизительным.
— Добрый вечер, мистер Прайс. — Джульетта кивнула Зое, потом выпустила руку Бена, подняла крышку горшка и взглянула на рагу, булькавшее на походном очаге. — А где наша палатка?
— Вот она, — объявила Клара, появляясь во главе двоих индейцев из числа проводников Тома.
Джульетта всплеснула руками и посмотрела на Тома и Бена Дира:
— Думаю, нам лучше всего сначала поставить палатку… Это такое долгое дело.
Для Зои действия Джульетты, как и ее необычная болтливость, не представляли ничего загадочного, но, похоже, ни один из мужчин этого не заметил. Они стояли на коленях возле коробок и ящиков, которые индейцы выгрузили на землю, и принялись уверять Джульетту, что палатка будет поставлена в одно мгновение.
Теперь Джульетта была преисполнена энтузиазма. Ей следовало поблагодарить их и пригласить поужинать. Клара перехватила взгляд Джульетты, кивнула на горшок с рагу, а потом на мужчин и наконец выразительно подняла брови. Как и Зоя, Клара отдавала пальму первенства Джульетте в вопросах светской жизни.
Джульетта же ответила Кларе долгим взглядом, но ничего не сказала мужчинам об ужине даже после того, как они поставили палатку и закрепили ее, а теперь оба выжидательно смотрели на горшок с рагу. Том даже сказал, что запах еды очень соблазнителен.
Зоя больше не могла ждать. Она со стоном встала, вздрогнув от боли и ненавидя себя за то, что у нее одной, кажется, так сильно болели мускулы. Пожелав доброй ночи Тому и Бену, Зоя, хромая, направилась к палатке, предоставив Кларе и Джульетте должным образом отблагодарить их. Где-то в одном из ящиков была аптечка с медикаментами — там должна была быть мазь, но искать ее не было сил.
Упав на свою раскладную кровать, Зоя уставилась в потолок. Вскоре клапан распахнулся и в палатку, шатаясь, вошла Джульетта:
— О Господи, Господи! Я думала, они никогда не уйдут! — Она рухнула на свою кровать как камень. — Я умираю. У меня болит спина, болят ноги, у меня все тело болит. — Ее долгий стон заглушила подушка, в которую она уткнулась. — Завтра я не смогу не только идти, но даже сдвинуться с места. Я бы заплакала, но у меня сил для слез не осталось. Если вы хотите кого-нибудь застрелить, то застрелите меня, этим вы окажете мне неоценимую услугу.
Зоя приподнялась на локте и воззрилась на нее:
— Да вы даже глазом не моргнули, когда пришли сюда с Беном! Вы шествовали, будто прогуливались. Вы расставляли кровати так, будто и не устали совсем!
Джульетта лежала лицом вниз, ее руки свисали с обеих
— Я не хотела, чтобы Бен считал меня слабой и ни к чему не пригодной, — сказала она в подушку. — Вы не можете представить, как тяжело мне это далось.
Это признание кое-что прояснило для Зои. Джульетта очень дорожила мнением Бена Дира о себе. Точнее сказать, Джульетта продемонстрировала поразительную железную волю и стальное самообладание, и Зоя заподозрила, что она не смогла бы вести себя так же. Она снова легла, подавив невольное восхищение. Она не хотела ничем восхищаться в Джульетте.
Клара отбросила клапан палатки и вошла внутрь.
— Отлично, не собираетесь же вы спать в башмаках и шляпах? Разденьтесь, и я натру вам спины и ноги мазью.
— Я не могу двинуться с места, — простонала Джульетта. — Разве у вас ничего не болит?
Перспектива подняться и сделать движение, чтобы раздеться, вызвала у Зои желание расплакаться.
— Болит, но мне не так плохо, как вам двоим, — призналась Клара. — Думаю, то, что мне приходилось носиться вверх и вниз по лестницам моей гостиницы раз по десять на дню, закалило мои ноги. Кто знает? До того как вы разденетесь, я советую вам выйти из палатки и посмотреть на снег, который пошел несколько минут назад.
Глава 10
Джульетта находила снег красивым примерно полдня, а потом человеческая обувь и копыта вьючных животных превратили его в коричневое месиво, в котором попадались объедки, отбросы и табачная жвачка. Экскременты и моча замерзали, а потом оттаивали и текли грязными зловонными ручейками. Температура в течение дня держалась выше нуля, но к ночи резко упала.
Джульетта чувствовала себя смертельно уставшей от постоянного холода и сырости и еще больше от того, что все время пыталась демонстрировать бодрость духа.
— Мне только надо найти Жан-Жака и покончить с ним, — сказала она на исходе третьего дня пребывания в Каньон-Сити. Еще раньше туман, стлавшийся по земле, объял весь палаточный городок. Потом снова пошел снег. Никогда прежде Калифорния не казалась ей такой далекой и заманчивой.
Зоя жалась к походной печке.
— Том сказал, что его люди доберутся сюда с остатками наших вещей к вечеру. Мы сможем завтра утром двинуться к Овечьему лагерю.
Так называемый путь от Каньон-Сити вдоль реки Тайи к расселине в скалистых стенах каньона имел выход к месту, носившему название Овечьего лагеря. Возможно, не менее двух тысяч палаток окружало его, и возле входа в каждую палатку возвышалась гора вещей. Удушающая дымка окружала этот палаточный городок. От каждой походной печи поднимался дым, постоянно висевший над лагерем.
Ожидая, пока чилкуты Тома доставят их вещи, Зоя бродила возле реки, чтобы избавиться от несносного запаха, исходившего от лагеря, а заодно понаблюдать за усталыми мужчинами, с трудом двигавшимися туда и обратно по мокрой от растоптанного снега дороге. Они шли, уставившись себе под ноги. Спины их гнулись под тяжестью непосильного груза. Иногда, хотя и не часто, она замечала женщину, следовавшую за мужчиной и оказывавшую ему посильную помощь. Она заметила двух женщин, тащивших на руках укутанных, как кули, детей.