Да! Да! Да!
Шрифт:
Клара знала, как заставить Зою двинуться с места.
— Джульетта уже обогнала нас.
— Что? — Зоя резко повернулась, щуря глаза от нестерпимого снежного и солнечного блеска. В течение целой минуты она изрыгала проклятия, потом тяжело вздохнула: — Черт возьми! Она с Беном Диром? И пытается произвести на него впечатление?
— Я не заметила там мистера Дира.
— Черт возьми! — повторила Зоя, топнув ногой. — Не могу выразить, какое отвращение я питаю к Жан-Жаку! Надеюсь, он прямиком отправится в ад, как только я подстрелю его.
Клара вперила взгляд в цепочку людей, казавшуюся отсюда лентой меняющих местожительство муравьев, трудолюбиво карабкающихся вверх. Сердце ее затрепетало
— Ну, прежде чем вы его подстрелите, нам надо его найти.
Слово ободрения от Медведя пришлось бы сейчас очень кстати. Но он, как и Джульетта и Зоя, считал, что эта крепкая старушка Клара не ведает страха! Эта румяная, как яблочко, рабочая лошадка совершит восхождение, и можете быть за нее спокойны. Но на самом деле Клара испугалась до смерти; она опасалась, что ноги подведут ее, или она вдруг потеряет от страха голову, или поскользнется и покатится вниз, где ляжет грудой переломанных костей. Она всегда боялась высоты.
Молча Клара смотрела, как к веренице поднимающихся по ступенькам людей направляется мужчина, неся на шее и плечах крепко цеплявшуюся за него собаку. Такой подъем был слишком крут для животного. И даже ездовых собак приходилось переносить через перевал на руках. Но ведь большинство мужчин совершали эти ужасные восхождение и спуск по семь-восемь раз, неся каждый раз не менее ста фунтов груза.
— Ладно, — сказала Зоя, решительно стискивая зубы и сжимая кулаки. — Пойдем и попробуем подняться в поисках этого мерзавца!
— Вперед! — одобрила Клара. — Я сейчас к вам присоединюсь.
Зоя зашагала вперед к месту, где собирали пошлину за подъем по ледяным ступеням.
Клара скорее согласилась бы нагишом пробежаться по снегу на глазах у всех, чем признать, что сейчас у нее гораздо меньше отваги, чем у Джульетты или Зои. Она старалась собрать волю в кулак, чтобы присоединиться к очереди поднимающихся по тропе людей.
Подъем на Чилкутский перевал был самым тяжким испытанием в жизни Джульетты. Хуже ничего нельзя было придумать. На большой высоте воздух был разреженным, и приходилось прилагать отчаянные усилия, чтобы вдохнуть его в легкие. Озябшие ноги и руки немилосердно щипало. И все, что ей было видно, — это семидесятипятифунтовый заплечный мешок с поклажей на спине индианки, шедшей впереди. Джульетта ничего за ним не видела и не знала, почему процессия время от времени останавливалась. Как и все остальные путники, она использовала эти остановки для того, чтобы передохнуть и попытаться отдышаться. Но в эти моменты она начинала ощущать боль в сведенных судорогой икрах, протестовавших против такого чудовищного подъема. Когда люди снова начинали движение вперед, ее ноги все еще дрожали, а спина болела. Она с трудом дышала. Нет, она не могла этого вынести.
Шатаясь, Джульетта вышла за пределы процессии и присела на снег, стараясь удержаться на месте, цепляясь ступнями за покрытую снегом скальную породу, чтобы предотвратить позорное падение вниз. Пригнув голову к коленям, она дышала, как рыба, выброшенная из воды, и ее руки и ноги дрожали от усталости и слабости.
Она понятия не имела, сколько времени просидела так, мучимая чувством вины за то, что люди шагают мимо, и так продолжалось до тех пор, пока рядом с ней на снег не опустилась Зоя. Но должно быть, просидела она долго, потому что промерзла до костей, хотя и выпила весь свой горячий чай.
— Я умираю, — прошелестела Зоя между двумя тщетными вдохами. — У меня болит все тело. Мне кажется, что моя поклажа весит миллион фунтов. Я поклялась себе, что не стану вас благодарить за то, что вы заплатили Тому львиную долю стоимости доставки наших вещей, но теперь благодарю. Если бы мне пришлось совершить это восхождение снова, я бы застрелилась.
— Повторяю
— Не говорите ничего, но помните, что я вам благодарна.
Спорить было бесполезно.
— По крайней мере снег перестал идти.
Джульетта и сама не знала, почему заговорила об этом. Шел снег или нет, это не меняло дела, потому что ледяные ступеньки не становились ни менее крутыми, ни более удобными и их количество не уменьшалось. В течение пяти минут царило молчание, и втайне она надеялась, что Зоя скажет: «Давайте-ка съедем вниз по этому желобу и отправимся восвояси домой. Черт с ним, с этим Жан-Жаком Вилеттом!»
Но вместо этого Зоя сказала:
— Смотрите, это Том несет собаку на плече.
Когда Том заметил, что они отдыхают, он остановился, задерживая таким образом людей, двигавшихся вслед за ним. Он молча поманил женщин занять места в движущейся цепи людей впереди себя. Зоя пробормотала что-то сквозь зубы, потом ступила на ледяную лестницу. Том выжидающе смотрел на Джульетту. Гордость заставила ее подняться на ноги, и она неохотно присоединилась к поднимавшимся на перевал людям. Ее несколько ободрило то, что она оказалась способной подниматься после того, как несколько мужчин вышли из очереди стремившихся к вершине, чтобы отдышаться. Значит, не одна она испытывала тяготы этого подъема и не ей одной это давалось так мучительно. И все же она сомневалась, что сможет добраться до вершины. Легкие ее были не в силах вобрать достаточно воздуха, мускулы горели от напряжения, ноги отяжелели, и ей казалось, что следующего шага она не сделает.
Джульетта шла, пока была в силах идти. Потом снова вышла из ряда идущих, бросив на Тома смущенный и извиняющийся взгляд, и, вся мокрая от пота, опустилась на снег, тяжело дыша и почти уверенная в том, что сердце ее не выдержит и сейчас разорвется. Теперь до подножия лестницы было слишком далеко, и возможность соскользнуть вниз пугала ее из-за огромной высоты. И все же Джульетта почти решилась на это. Она должна была это сделать, потому что у нее больше не было сил подниматься дальше.
— На ноги, женщина! — загудел над ней мощный бас. — Вы погибнете, если переохладитесь после того, как вспотели.
С минуту ей казалось, что она видит монстра. Потом Джульетта узнала маленькие глазки Медведя на покрытом жирной серой маской лице.
— Не могу, — прошептала она, качая головой. Слезы полного изнеможения и признания своего поражения заблестели в ее глазах.
— Я помогу. — Схватив ее за руку, он рывком поднял Джульетту на ноги и заставил встать в строй. Потом она почувствовала, как его огромные ручищи уперлись ей в ягодицы, подтолкнули ее, и она против воли сделала очередной шаг.
От смущения ее уже раскрасневшееся лицо, разрумяненное ветром и холодом, запылало как ошпаренное. Джульетта слишком озябла, чтобы чувствовать прикосновение его рук сквозь слой нижних юбок, верхнюю юбку, пальто и его перчатки. И все же это было неприлично и непорядочно, но она ничего не сказала. Она позволила ему помочь ей подняться на очередную ступеньку. Потом еще на одну, еще на одну, и так далее.
Но в конце концов даже помощи Медведя было уже недостаточно для того, чтобы удержать ее в ряду идущих. Она была настолько вымотанна, что сделать еще усилие было для нее невозможно.
— Прошу прощения, — пробормотала она, спотыкаясь и мешая идти тем, кто был сзади.
Сквозь маску монстра она увидела, что Медведь хмурится. Потом он пожал плечами и двинулся вперед. Джульетту пугала мысль о том, чтобы соскользнуть вниз, но и идти дальше она не могла, казалось, что вместо ног у нее свинцовые болванки, легкие ее обожжены и все тело сотрясает мелкая дрожь. Теперь она окончательно застряла, одолев две трети пути до Чилкутского перевала.