Дабог
Шрифт:
— Да, в ста пятидесяти километрах отсюда начинается возвышенность. Цепь холмов, несколько плоскогорий, у подножия три старых, заброшенных поселка, неудавшиеся горнодобывающие производства. Вымершие поселения. АХУМ находится в тупике ущелья, между двух выходов скальных пород. Дорога там старая, заброшенная, местами асфальт уже начал проваливаться…
— Придется рвать туда напрямую… — секунду поразмыслив, решил Игорь. — Здесь, на равнине, они нас сделают в два счета. Отсекающий залп поперек дороги, и все — кувыркнемся как миленькие… В горах я их заставлю
— Нам нельзя ехать напрямую! Они поймут, что мы направляемся к АХУМу, и заподозрят, что в нем есть что-то ценное для нас! Если мы потеряем «Кассиопею», все будет кончено, пойми!
Его слова никак не подействовали ни на скорость, ни на курс, каким вел машину Игорь. Тот явно не собирался тормозить или сворачивать.
— Там ведь бункер, верно? — спустя какое-то время, спросил он.
— Да…
— Тогда они не успеют. Дай мне добраться до «Беркута» — не разлетаются суки… — мрачно пообещал Игорь. — Пока будут чухаться, соображать что к чему, пока примут решение бомбить, — успеем…
От горизонта опять накатился вой. Истребители возвращались. Но шли они теперь уже не на такой скорости, как раньше.
— Держись!
Игорь круто увел машину с дороги. Выскочив на поле, «Волмар» застонал, заскрипел… Казалось, что переднюю подвеску сейчас вырвет к черту вместе с колесами, но Рокотов каким-то чудом справился с управлением, заставив машину петлять по полю.
Теперь остроносые машины уже не казались смутным бликом солнечного света на полуденном небе. Они приближались достаточно медленно, чтобы Лозин, внимание которого не было занято управлением, смог разглядеть их, почувствовать массу, похолодеть от того ощущения мощи, которое исходило от огромных, несущихся на небольшой высоте атмосферных истребителей…
Это приближалась сама смерть, и казалось, что от нее нет… просто не может быть спасения…
Даже замечание Игоря насчет того, что их наверняка попытаются взять живыми, не умеряло стылого холода, который охватил грудь, внутренности Лозина, когда первый предупреждающий разрыв метнул фонтан земли прямо по курсу бешено мчащегося «Волмара»…
Старенькую машину тряхнуло так, что у Вадима Петровича лязгнули зубы.
Игорь резко вывернул руль. Машину занесло, на миг она встала на два колеса, невероятным образом огибая дымящуюся воронку, потом горизонт, ставший было на дыбы, вернулся на место с тяжким, стонущим звуком пробитых амортизаторов…
…Истребители пронеслись над самой головой и начали валиться на крыло, разворачиваясь для нового захода.
Игорь резко повернул «Волмар» назад, к дорожному полотну.
Вся эта феерия страшных событий просто не укладывалась в сознании Лозина. Он совершенно ошалел, уже не пытаясь как-то перечить или указывать Рокотову…
Мы сумасшедшие… нас убьют…
«Волмар» подпрыгнул, вылетел на гравийное покрытие и резко начал набирать ускорение. Впереди, у туманной дымки горизонта, уже прорисовывалось что-то темное, смутное… Это были горы.
В подвеске
Вой опять накатывался из поднебесья, и опять, вот уже в третий раз, Вадиму показалось, что от этого звука им уже не уйти…
Он опять ошибся.
Корабль лежал на склоне развороченного холма, и тракторы, которые стояли поодаль, казались по сравнению с ним букашками.
Полковник Шерман несколько минут разглядывал исполинский суборбитальный транспорт, поворачивая его объемное изображение, заключенное в масштабную координатную сетку, то одной, то другой стороной. Внешне все вроде бы выглядело спокойно. Термальные датчики показывали лишь фоновое тепло нагретой полуденным солнцем брони.
— Первая двойка, вперед!.. – наконец приказал он в коммуникатор.
Два пехотинца вскочили с земли и рывком преодолели несколько десятков метров, отделяющих их позицию от зева откинутой аппарели.
…В грузовом отсеке корабля было пусто, темно и тихо. В свете включенных фонарей промелькнули порванные, змеящиеся по полу кабели; две решетчатые фермы обслуживания, предназначенные для заправки «Беркута», оказались небрежно откинуты, так, словно робот, сходя с места, просто оттолкнул их… Парковочное место с характерными крепежными приспособлениями пустовало.
— Все чисто, сэр… — доложил старший двойки. — Машины нет.
— Двигайтесь дальше.
За переборкой, в которой располагался овальный люк, оказался короткий тамбур. Вторая дверь была блокирована. Один из пехотинцев, направив луч фонаря на контрольную панель, заметил, что пластина сканера и отпирающий механизм изуродованы несколькими нанесенными наспех ударами. Рядом, на полу, валялась обыкновенная кувалда из штатного набора инструментов.
— Замок поврежден, сэр, — произнес он, извлекая из специального подсумка кусок пластида.
Ловким движением вылепив из взрывчатки подобие шнура, он прилепил его к двери, оконтурив поврежденный замок. Затем воткнул в мягкую массу крошечный детонатор и отступил за внешний люк тамбура.
Взрыв прозвучал как мягкий львиный рык… В глубине тамбура блеснул огонь, и в грузовой отсек выпихнуло густой клуб ядовито-желтого дыма.
Удар ноги вышиб остатки замковой пластины, и люк беспомощно дернулся, под собственным весом скользнув в переборку. На половине хода его заклинило в направляющих, но образовавшейся щели оказалось достаточно, чтобы боец проник внутрь.
Тесное помещение рубки с противоперегрузочным креслом пилота, установленным на вращающемся ложементе, было изуродовано все тем же грубым и беспощадным инструментом. Экраны, окошки индикаторов, цифровые табло приборов — все разбито, перемешано в хаос острых осколков, и только в одном месте, на вскрытой панели огибающего кресло пульта, угадывались следы более тонкого демонтажа. Круглое углубление с обрывками компьютерных шлейфов внутри явно указывало на то, что отсюда извлекли какой-то прибор.