Дада
Шрифт:
Ей светило потерять тысячу долларов.
«Я ведь к ним уже привыкла», – стала она убеждать сама себя.
– Я согласна.
– Пай-девочка! – воскликнул Санек и, схватив ее, поволок в спальню.
– Главное, Дада, – напомнил ей Серега, – чтобы никто ничего не знал.
Ей снова удалось освободиться от Шуры.
– Вначале деньги.
Повисла пауза. Серега плотно сжал губы. Его глаза дико блеснули.
Когда деньги были ей отданы, она дала им полную свободу. Ни один, ни другой не были извращенцами.
На этот раз пришлось поработать…
«Неужели меня можно купить, а затем брать? Я никогда не думала, что буду… Да посмотри вокруг, что творится. Тебе хоть деньги платят. Других-то поимели, и на помойку…»
Был момент, когда она даже расслабилась и ей перепало от мужского удовольствия.
«В голове дурман… Кобели-то слабеют. Приму душ и уйду отсюда».
Когда партнеры отвалились спать, Дарья снова отправилась приводить тело в норму. Только на этот раз ей очень хотелось свалить отсюда побыстрее.
Стараясь не шуметь, она подобрала платье и чулки, взяла в руки сумочку и, решив проверить перед уходом, на месте ли деньги, сунула в нее руку. Сердце замерло. Банкнот не было.
Она встала в нерешительности посреди спальни. Уйти потихоньку без денег или разбудить и потребовать свое? Она стояла, не зная, как ей быть.
– Что застопорилась, Дада? Денег нет? Знаешь, девочка, – Серега лег на спину и закинул руки за голову, – если ты и не была шлюхой, то ты ей стала. Тебе насрать на честь и на достоинство, ты стоишь и ждешь деньги.
Она нервничала, и чем дольше он говорил, тем больше она его ненавидела.
– Отдай. Я заработала, – постаралась как можно тверже и спокойнее произнести она.
– О'кей, – он поднялся и вынул из тумбочки бумажки, которые забрал из сумки, когда она была в душе. – Не отказывай мне никогда, хорошо? – он поцеловал ее.
Дарья – то есть нет, уже Дада – не могла дождаться, когда он отпустит ее руку и прекратит целовать.
– Не торопись.
Сердце ее сжалось.
– У нас интерес к твоему клиенту – старичку.
– Отпустите меня.
Он силой усадил ее на стул.
– Санек, хватит дрыхнуть, принеси фотографии.
Она широко раскрыла глаза.
Когда ей показали мгновенные снимки, сделанные «Поляроидом», Дада не знала, что ей делать.
– Если ты не хочешь, чтобы твоя мамочка познакомилась с фоторепортажем из моего дома, ты сделаешь то, о чем я тебя попрошу.
– Скоты, скоты, – она снова заревела. – Почему вы издеваетесь надо мной?
– Ты же не знаешь, о чем речь, – Шура шагал из угла в угол, бросая на пол одну карточку за другой.
– Твой старикан, он без ума от тебя. Я знаю, – старший партнер посмотрел в глаза девушке. – Сейчас только четыре часа дня. Есть время для очередного свидания.
– Что вам еще нужно?
– Молчи, шлюха, и не возмущайся, работа оплачивается.
– Я
– Уже шлюха, – он поцеловал ее в губы. – Насыпь ему в бокал с шампанским вот это, и он тихонько уснет. Дальше делай, что хочешь, – маленький пакетик с каким-то белым порошком появился в руке у Сереги.
Сергей решил попробовать. А вдруг пойдет? Тогда не надо самим мучиться со стариком.
– Вы хотите, чтобы я убила человека? – она была бледна и не говорила в голос, а шептала.
– Нет, мы не хотим, чтобы мама видела, как ее дочка берет в рот у взрослого дяди, – умничал водила, развалившись на диване.
– Вы ублюдки.
Удар раскрытой ладонью по лицу сбил ее со стула. Ей даже показалось, что мозги в голове сдвинулись.
– Ты будешь делать так, как я говорю, – гоблин одним движением вернул ее в прежнее положение. – Пока у тебя ни синяка, ни кровоподтека. А в следующий раз морда будет пухлой.
– Вы решили покалечить меня?
– Дай ей водки, – распорядился Серега. – А ты не думай отказываться. Тебе никто ничего не сделает. Все проще простого: зайти, поцеловаться со стариканом и подмешать ему порошок. Все пройдет как по маслу. Или ты мне не доверяешь?
– Неужели вы думаете, что я пойду на это?
– А тебе не легче будет от того, что я заплачу тебе еще столько же?
– Я не стану убивать!
– Шлюхой ты уже стала, а вишенка от яблоньки недалеко падает.
– Никуда не пойду! – она сделала столь звериное лицо, что гоблин засомневался в собственной затее.
– Саня! Отвези ее домой. Пусть сидит и не высовывается. – «Девка еще не осволочела вконец. Слишком тороплюсь». – Фотографии останутся у нас. Любая попытка поставить в известность ментов или предупредить Хорина обернется неприятными, я бы даже сказал – смертельными последствиями. Пошла прочь!
Воробок не жалел, что остался сидеть на лавочке, а не постарался увязаться за бандитами. Хозяин ЗАО около часу дня вышел на улицу и, сев в свою иномарку, стал плавно удаляться от офиса. Пришлось подсуетиться, чтобы поймать «колеса»: встать, поднять руку до уровня плеча. Как правило, останавливается первая встречная машина.
Владелец потрепанной «шахи», услышав сумму, не стал задавать вопросов.
Они ехали минут десять. Воробок уже догадывался, что толстосум направляется к кому-то в больницу.
«Кто это у него там? – думал он, одновременно расплачиваясь с водилой. – Немного терпения, и все встанет на свои места».
Молодой парень лет двадцати, очень бледный и худой, вышел из больничного корпуса минут через двадцать, следом за ним появился и хозяин. Его лицо не могло скрыть волнения, и Воробку не составило труда сопоставить факты.