Дафна

Пикарди Жюстин

Твоей душе навеки чужды Все души: в ней понятья дружбы, Любви и братства навсегда Погибнут, отклик не найдя.

Ее восхищала проницательность мистера Симингтона, сумевшего распознать почерк Брэнуэлла, на что он обращал ее внимание в одной из двух записок, вложенных в присланную вдовой посылку (но тем не менее написанных его собственной дрожащей рукой), а также обнаружившего это стихотворение на обороте разорванного Брэнуэллом черновика письма с просьбой о приеме в Королевскую академию, где он мечтал изучать искусство. То, что Брэнуэлл не стал студентом, возможно, даже не послал это письмо,

представлялось Дафне жизненной неудачей, которая нашла в дальнейшем зеркальное отражение в неуспехах Симингтона. Тот так и не написал книгу о Брэнуэлле Бронте, не доказал, что Т. Дж. Уайз подделал подпись Шарлотты Бронте на хрониках Ангрии, написанных в детстве Брэнуэллом, или подпись Эмили на его стихах. Симингтон даже не отправил Дафне письмо или посылку, в которую его надлежало вложить: возможно, он решил или подарить ей рукописи, или изложить в письме свои соображения. Все это пришлось делать вдове, но немалую роль здесь сыграл случай: она могла не заметить пакет в сумятице переезда, разбирая содержимое его обветшавшей библиотеки и кабинета.

Но каковы бы ни были намерения мистера Симингтона, его мотивы трудно было понять и из второй записки, по-видимому не имевшей непосредственного отношения к книжке в сафьяновом переплете, да и к Брэнуэллу Бронте как таковому. Дафна взяла этот листок бумаги и еще раз прочитала написанное мистером Симингтоном: «„Вопросы к самой себе“ — делайте с этим что хотите». Предположительно его послание относилось ко второй рукописи в посылке миссис Симингтон — небольшой заплесневелой тетради в кожаной обложке. Все, что она в себе заключала, было уничтожено обильной сыростью и плесенью. Первым побуждением Дафны было вложить загадочную записку вместе с погубленной тетрадью в посылку, которую она готовила для отправки в дом-музей Бронте, содержавшую книжку в сафьяновом переплете, а также рукописи стихов и писем Брэнуэлла, купленные ею ранее у мистера Симингтона.

Однако в последнюю минуту вслед за адресованной ей короткой запиской Симингтона она вытащила из посылки и маленькую тетрадь. Никому не будет вреда, если она сохранит это у себя, вернув все остальное в пасторский дом для изучения, каталогизации и предъявления миру. Но то, что она выложила, принадлежало ей, Дафне, и должно было остаться здесь, в Менабилли, — бессловесная книга в безмолвных лесах. Пусть она надежно покоится вместе с прочими призраками и тайнами.

Дафна встала, запрокинула голову назад и, подняв вверх руки, коснулась потолка кончиками пальцев. Потом вышла из писательской хибары, из тени на ослепительно яркий солнечный свет: сделав шаг вперед, она еще не могла рассмотреть того, что простиралось перед ней.

Джеральд Дюморье был другом Дж. М. Барри и сыграл Капитана Крюка и мистера Дарлинга в первой и последующих постановках «Питера Пэна».

Анджела Дюморье, старшая сестра Дафны, сыграла Венди в более поздней постановке «Питера Пэна».

Когда пятеро братьев Ллуэлин-Дэвис, вдохновившие Дж. М. Барри написать «Питера Пэна», осиротели в 1910 году, писатель усыновил их.

Выражение признательности

Хотя эта книга принадлежит к разряду беллетристики, она основана на подлинной истории. Как и наша современница, рассказчица в моем романе, я была полностью захвачена повествованием, с одержимостью шла по следу рукописей Бронте, следила за происходящим между Дафной Дюморье и Джоном Александром Симингтоном, как и она, рылась в катакомбах библиотечных архивов и букинистических магазинов, чтобы откопать утерянные или забытые письма, как и она, я родилась в Лавровой Сторожке в Хэмпстеде, совсем близко от могил семьи Ллуэлин-Дэвис на Черч-роу и дома в Кэннон-Холле, где прошло детство Дафны.

Однако, в отличие от рассказчицы, изучая материалы для этого романа, я имела счастливую возможность получить

большую помощь от семьи Дюморье. Я благодарна сыну Дафны и ее невестке, Кристиану и Хэкер Браунинг, за то долготерпение и добросердечность, с которыми они отвечали на мои вопросы, за их великодушие — они позволили мне увидеть Феррисайд — и их гостеприимство всякий раз, когда я приезжала в Фоуи. Дочери Дафны Дюморье — леди Тесси Монтгомери и леди Флавия Ленг — также оказали мне немалую помощь, снабдив огромным объемом информации, позволившим мне многое понять, то же относится и к внуку Дафны — Руперту Тауэру. Я многим обязана Генриетте Ллуэлин-Дэвис, правнучке Сильвии Ллуэлин-Дэвис и внучатой племяннице Питера Ллуэлин-Дэвиса, благодарна ей за мудрые и тонкие советы.

Многое в истории жизни Дафны я поняла, беседуя с ее подругами Ориель Мале и Морин Бейкер-Мантон (бывшей секретаршей Томми Браунинга). Мэри Фокс, старейшая подруга Дафны, знавшая ее с детства, была так добра, что поделилась со мной воспоминаниями о ней, как и Пэм Майкл, сестра Мэри и их племянник Роберт Фокс, посещавший Менабилли в детстве.

Чарльз Симингтон, внук Симингтона, предоставил мне множество сведений о книготорговле и истории его семьи. (У него превосходная переплетная мастерская в Йорке.) Джулиет Баркер, бывшая хранительница и библиотекарь дома-музея Бронте, первая привлекла мое внимание к Дж. А. Симингтону, самому загадочному из ее предшественников; знания Джулиет были неоценимы, и она была настолько добра, что позволила мне пожить у нее в Йоркшире. Большое впечатление на меня произвела также блестящая эрудиция, которую она продемонстрировала в своей книге «Семья Бронте».

Прекрасно осведомленной, всегда готовой помочь показала себя, отвечая на мои вопросы, Энн Динсдейл, заведующая коллекциями дома-музея Бронте, как и Эндрю Маккарти, заместитель директора дома-музея. То же можно сказать и об остальном персонале. Хотелось бы также выразить благодарность Обществу Бронте, в частности его президенту Ребекке Фрейзер.

Я не сумела бы отыскать все необходимые мне для работы над этим романом письма и документы без помощи доктора Джессики Гарднер, заведующей специальными коллекциями библиотеки Эксетера, где хранится архив семьи Дюморье, Криса Шеппарда, заведующего специальными коллекциями библиотеки Бротертона в университете Лидса, и Джона Смёртуэйта из библиотеки университета Лидса, автора «Жизни Джона Александра Симингтона».

Я также многим обязана следующим авторам и книгам: Маргарет Форстер «Дафна Дюморье»; Флавия Ленг «Дафна Дюморье: мемуары дочери»; Анджела Дюморье «Я только сестра»; Ориель Мале «Дафна Дюморье: Письма из Менабилли»; Эндрю Биркин «Дж. М. Барри и Потерянные мальчики» и, конечно же, автобиографическим книгам самой Дафны — «Моя молодость», «Записная книжка Ребекки» и «Джеральд». Эти и сотни других книг (некоторые из них очень редкие) можно найти в чудесном магазине «Книжные закрома Фоуи», управляющая которым Энн Уилмор — настоящий литературный детектив: она не только помогла мне разгадать многочисленные тайны Дюморье, но также вместе со своим мужем Дэвидом заботилась обо мне в Фоуи.

Ссылки на номера страниц в письме Симингтона, касающиеся его подозрений по поводу фальсифицированных подписей Бронте, являются точными: я включила их в этот роман, чтобы любой человек, пожелавший провести дополнительное расследование, мог проверить подписи, сравнив их с факсимильными, которые есть в издании «Шекспир-хед». Строфы стихотворения Эмили Бронте «Вопросы к самой себе» приводятся по пропавшей хонресфельдской рукописи, так до сих пор и не найденной. Что касается использованных мною цитат из поэзии Брэнуэлла Бронте, их источник — рукописи, хранящиеся в доме-музее Бронте, переданные в дар Дафной Дюморье, а ранее проданные ей Симингтоном. Я также обращалась за справками к книгам «Сочинения Патрика Брэнуэлла Бронте» под редакцией Виктора А. Нёйфельдта и «Эмили Джейн Бронте: Полное собрание стихотворений» под редакцией Дженет Гезари. Оба упомянутых выше профессора щедро делились со мной своим временем и знаниями, так же как и профессор Хелен Тейлор, Салли Боман и Эндрю Биркин.