Дагги-тиц
Шрифт:
Все это Лодька отметил про себя за секунду, машинально. А главная мысль была: что делать дальше?
Здравый смысл подсказывал, что следует буркнуть: «Больше не теряй… Пока…», и ехать своим путем, наращивая дистанцию. Но тогда случилось бы… что ничего не случилось. А зачем же оказалась на льду варежка, похожая… да, похожая на потерянное и озябшее маленькое сердце. (Сравнение, от которого можно покраснеть не хуже этой варежки, но… ведь правда похожая.)
Девочка вдруг сказала:
— Я уже не первый раз теряю…
«Ты похожа на революционерку с красным бантом», — чуть не сказал Лодька. Но не решился и спросил (дурацким взрослым тоном):
— А зачем ты их прячешь? Холодно ведь с голыми руками…
Она воскликнула, словно обрадовалась:
— Ни капельки! У меня руки всегда горячие… — И опять сморщила переносицу. И объяснила с дурашливой сердитостью: — А свободными пальцами легче хвататься за воздух…
— Во как… — озадаченно отозвался Лодька. — А зачем за него хвататься-то?
— Чтобы не упасть, конечно…
— И… помогает? — решился на новый вопрос Лодька.
— Ох, не знаю… Но ведь больше не за что. А катаюсь я плохо…
Лодька решился на маленькую лесть:
— По-моему, нормально.
— Нет, скверно, — со вздохом сказала девочка. — Я еще не привыкла в ботинках. Мне их купили неделю назад. А раньше каталась в валенках, как ты… — И она быстро глянула на Лодькины ноги, а потом скользнула по нему взглядом вверх, до шапки. Словно вдруг спохватилась: «С какой стати я рассуждаю о своих делах с незнакомым мальчишкой? Неизвестно, кто он такой!»
А Лодька тут же как бы глянул на себя ее глазами: в самом деле — кто такой? И какой?
Ну и что? Скорее всего, выглядит, как нормальный семиклассник. Не какая-нибудь шпана с Бабарынки. Валенки, правда, расхлябанные, а все остальное — «вполне»… Ватничек ладный такой, сшитый в талию (спасибо маминой знакомой Ирине Тимофеевне) и не военно-полевого цвета, а из синей бязи и к тому же с латунными морскими пуговицами от старого папиного кителя. И новая суконная ушанка — совсем не то «воронье гнездо», что в прошлом году, аккуратная такая, «ухи» ладно подвязаны на макушке…
Слова девочки, что еще недавно она ездила на коньках с валенками, пришлись Лодьке по сердцу. Сразу как бы уровняли ее и его. И он признался с небрежной откровенностью, словно знакомой:
— А я никогда еще на ботинках не ездил. Все денег не наскребем…
— Зато ты держишься на коньках прочно, — похвалила девочка. Похоже, что всерьез.
— Ох уж! Тоже спотыкаюсь. Я на катке раньше мало бывал, мы с ребятами чаще на лыжах, в логу…
— Страх какой! Я один раз попробовала съехать с горы, больше меня никто не заставит… Там ведь за воздух цепляться бесполезно… — И засмеялась тихонько.
А Лодька проговорил серьезно:
— Здесь тоже бесполезно… если одной рукой.
— Но я же не могу двумя! Валенки
— А почему не сдала в гардероб?
— Там их просто так не берут, только вместе с одеждой, а мне сдавать нечего…
— Дурацкие правила, — посочувствовал Лодька. Сам он сроду не пользовался на катке гардеробом.
— Да… — кивнула девочка.
Их объезжали и с досадой оглядывались: чего, мол, точите на дороге!
— Надо ехать, — спохватился Лодька.
— Ох, да…
И тогда он, как бы прыгая на новую ступеньку смелости, предложил:
— Вот что… Если хочешь, хватайся за воздух двумя руками, а валенки дай мне… Да не бойся, я не сбегу с ними, чтобы завтра продать на толкучке…
Она тут же засмеялась, охотно так, будто ждала от мальчишки чего-то такого, веселого. Но заспорила:
— Тебе же неловко будет…
— Нормально будет. А ты… можешь даже не за воздух, а за мой локоть. Обеими руками… — Лодька решительно взял ее валенки, а локоть оттопырил кренделем.
— Ой… — сказала девочка. — Но ухватилась сразу, без капризов. И они толкнулись вместе и поехали, стараясь, чтобы получалось в ногу. И ловко набрали скорость. А девочкины руки на локте были почти неощутимы, словно весу в ней, как в корзинке со стружками.
Парок от их дыхания смешивался в одно облачко и улетал назад.
Через четверть круга Лодька осторожно спросил:
— Ну и как?
— Хорошо… Гораздо лучше, чем воздух, — коротко посмеялась девочка. — Только знаешь что…
— Что?
— Давай просто рука за руку? Будет, наверно, удобнее…
— Давай! — Лодька стряхнул с правой ладони рукавицу и сунул в карман.
Ладонь девочки и правда оказалась очень теплой. Будто лишь сейчас от печки. И тепло это разошлось по Лодьке, по каждой клеточке. А динамики разносили очень подходящую песню:
И звенит под ногами каток, Словно в давние школьные дни…И еще:
«Догони, догони!» — Ты лукаво кричишь мне в ответ…Школьные дни были не давние, а нынешние, вот они. И догонять никого не приходилось — скользили рядышком, рука в руке. Но настроение было именно такое. И в этом настроении конечно же пришло время для законного вопроса:
— Тебя как зовут? — выдохнула очередной парок девочка.
— Лодька… Или Лодя… Это сокращенно. Но не от «Володя», а от «Всеволод»…
— Хорошее имя…
— Обыкновенное… — (А коньки — дзынь, дзынь…)
— Не такое уж обыкновенное. Не как Вова или Шурик…
В ладони девочки толкалась быстрая жилка. Лодька молчал. И, конечно, в его молчании также был вопрос.