Далила-web
Шрифт:
— А? — вздрогнул Беня. — Спектакль?
— Только не изворачивайся! — прошипела Ника. Я понял, что она в бешенстве, причём не я тому виной. Она стояла, уперев в бёдра сжатые кулачки, против Бенито (глаза их были примерно на одном уровне) и слова не говорила, а выплёвывала:
— Вы! С ним вдвоём! На пару!
В глазах Бенито мелькнуло понимание, он ухмыльнулся кривовато и не слишком весело. Я не понимал ничего. С кем вдвоём? Он ответил:
— Думаешь, это была совместная промоция? Ошибаешься. Он опять оставил меня с носом.
— Враньё!
— Мои олухи, девочка моя…
— Я не твоя девочка.
— Мои олухи, — буркнул Бенито, — тоже больше не мои олухи. Говорю же, старик меня опять столкнул с дороги. Видишь?
Бенито указал на пустые скамейки.
— Кого? — не поняла Ника.
— В том-то и дело, что никого. Кто-то из них получил письмо от мэрской корпорации. И они всем скопом потянулись заключать договоры. Может быть, они правы.
Бенито вздохнул и стал запихивать «таблетку» в чехол, продолжая цедить сквозь зубы:
— Они теперь давятся в очереди за дримодемами, а старик тем временем развлекается с этой смазливой подстилкой у себя в Верхнем. С лучшей студенткой. Дриммастер! Новая профессия! Самая древняя.
Тут я сообразил, о ком он, и на какое-то время забылся. Когда опомнился, в руках у меня был воротник Бениной стильной рубашки; её хозяин дёргался, хватаясь за край столешницы. Оказывается, я стал вытаскивать его наружу прямо поверх ряда. Переклинило просто, это со мной бывает.
— Да оставь же его! — пищала Ника и пыталась оттащить меня. Сзади кто-то спросил глубокомысленно и довольно громко: «Чего это они?» Смех, да и только. Я бы рассмеялся, если б не был так зол. Глупое положение. Всё-таки я выпустил Беню, и тот сполз обратно. Показалось мне, сейчас он полезет в драку, но нет. Бенито уселся, как будто ничего не произошло, и глянул на меня надменно.
— Видишь, Ника? — проговорил он слегка придушенным голосом, глядя при этом не на неё, а на меня. — Твой дружок беспокоится о чести дамы. Рыцарь ордена Непорочной Златокудрой Афрокожей Девы. Господи, в каком дерьмовом мире мы живём! Вокруг одно злобное дурачьё. Ещё немного, и я решу, что старик прав, и тоже подпишу договор.
— Мир от этого лучше не станет, — сказала Ника, пытаясь влезть между нами. — Дримодем — та же чиповка, только без чипа.
— Нет, не та же, — возразил Бенито. — Ты ничего не поняла, как всегда. Слышала, же? Он дуплекс, а не симплекс. Старик в чём-то прав. Мир надо изменить.
— Тебе бы только мир менять, — фыркнула Ника. Ей удалось-таки оттеснить меня в сторону. Справившись с этим непростым делом, она потащила меня под руку прочь, но на ходу добавила, обернувшись к Бене:
— Яблочко от яблоньки… Я понимаю, почему ты так неравнодушен к Далиле.
И больше ничего. Что она имела в виду, я понял
В лифте мы молчали. Несколько слов, сказанных о Далиле, беспокоили меня больше, чем мне самому хотелось. О чём думала Ника, не знаю. Я вспомнил о ней, только когда добрался в своих размышлениях до начала разговора с Бенито. Получалось, Ника знала о нём гораздо больше, чем я. Откуда? Что-то похожее на ревность опять шевельнулось во мне, я удивился даже. Ника мне друг, не больше. При чём здесь ревность? Я искоса глянул на девушку, которая вела меня куда-то под руку. Губы плотно сжаты, уголок рта — книзу. Ника Нэйм думала о чём-то неприятном, от этого лицо её показалось мне особенно некрасивым.
— Ты знала Беню раньше? — спросил я. — Чего это он тебя своей девочкой назвал? Слушай, куда ты меня тащишь?
Мы давно вышли из лифта на первом этаже, Ника волочила меня к выходу. Она натянуто улыбнулась, толкнула меня к турникетам и, только оказавшись по ту сторону вертушки, ответила:
— Мы учились вместе в реалскуле. В одном классе. Я и он. Бенито всё ещё не сжился с мыслью, что я больше не его девочка.
— А ты что об этом думаешь? — спросил я, удивляясь самому себе. Какое мне дело, а?
— Я ничего больше об этом не думаю, с тех пор, как поняла, чего он хочет от нас от всех.
— От кого это — всех? Слушай, скажи, куда ты меня тащишь?
Мы уже были снаружи, в университетском парке. Вообще-то студенту нечего делать в городе, — в университетском здании есть всё, что ему нужно; чипанутый он или нет, без разницы. Годами можно на улицу не показываться. Я и не выходил бы. Если честно, чувствовал себя неуютно: всё время почему-то казалось, что за мной следят, даже в парке. Боялся снова попасть к тем ребятам, которые выманили меня из дому и чуть было не чипанули.
— Если я говорю «всех», я имею в виду всех. Тебя в том числе, — заявила Ника. — А веду я тебя сюда.
И она подтащила меня к парковой скамейке. Я огляделся — пусто в парке и тускловато по-осеннему — и сел на краешек. Ника устроилась рядом, откинулась на изогнутую спинку лавочки, скрестила руки на груди, покивала и продолжила:
— Мне нужно поговорить с тобой. До начала пары ещё целый час.
«А, — думаю, — ну, тогда ладно». И спросил, чтоб поддержать разговор:
— И чего Бене от меня нужно?
— Того же, чего ему нужно от меня.
«Привет, — думаю, — вот бы никогда не подумал, что Бенито педик».
— Ему только этого от всех и нужно, точно как его отцу.
«Ну вот, — думаю, — отец у него тоже… И вообще, мне до них дела нет, что до отца, что до сына».
— Он долго морочил мне голову, — продолжала Ника, — но когда я это поняла… Всё. Он считает себя величиной, но для меня он — ноль. Как и его отец, кем бы он ни был.
«Опять отец. Да чихать мне с мокротой на отца Бенито, если тот у него есть».