Далила-web

Георгиев Борис

История эта достойна пересказа. Гостиницу строили как раз в то время, когда над центром Нижнего Города заканчивали перекрытие. В Город толпами мотались командированные — строительных подрядчиков инженеры. Бабок, чтоб прожить, им выделяли негусто, потому возник невразумительный спрос на дешёвые гостиничные номера. Жучки, скупившие трущобы в центре Нижнего, быстро прикинули штекер к розетке и стали набивать эти развалины сотовыми номерами. Это совсем простая штука: представьте себе соты вроде пчелиных, но такого размера, чтоб в каждой мог поместиться лёжа взрослый толстый мужик ростом в два с половиной метра. Представили? Нет, в каждом таком номере, конечно, был свет, видео, вентиляция работала, иногда даже кондишн. Позже туда Сеть провели, тогда же появились номера специально для чипанутых. Кое-кто из хозяев ночлежек попытался устраивать двуспальные номера полулюкс

и даже трёхспальные люксы, но это не принесло барышей, потому как всё равно ушлые строители Верхнего снимали односпальные ячейки и отдыхали в них втроём. Отелей для чипанутых становилось всё больше, одно время центр Нижнего был ими застроен, тогда и появилось слово — чиповники. Перед владельцами чиповников в полный рост встала проблема — как привлечь полежальцев. Чего только не придумывали, как только ни называли свои хоромы. Появились «Пчёлки» и «Мёдитории», «Затворники» и «Эгоисты»; короче, маркетологам всё труднее стало выдумывать хоромам новые имена. Так вот, один особо удачливый гостиничный жучок скупил несколько заведений и решил придумать для них общее название, да такое, чтоб с первого прочтения приготовило любого командированного к погрузке в номер. С ног чтоб валило. Отца моего приятель как раз устроился к нему рекламистом. Он (приятель папика) был тогда молод, идеи били из него мощным фонтаном. Начал он со звучного имени «Секстогон». К сожалению, полежальцы латынью не владели, название вызывало у них ненужные ассоциации. Народ в отель повалил толпами, но, узнав, что секс не входит в перечень бесплатных услуг, уходил неудовлетворённым. Прямиком в лапы конкурентов. Злые языки стали поговаривать о почтенном заведении: «Нету там секса-то, один гон». Хозяин устроил своему рекламисту то, чего недополучили полежальцы, и тот в припадке воодушевления придумал гостиничной сети новую кличку — «Hotel Co». К сожалению, с английским произношением у полежальцев дела обстояли ещё хуже, чем с латынью, им было проще называть гостиницу «хотелкой». Злые языки быстро переделали «хотелку» в «давалку», «спалку» и «вповалку», и приятель моего отца имел новую приятную беседу с шефом. Он стал осторожнее. Ну скажите, как можно исковеркать звучное имя «Cell Co»? Несчастный рекламист думал, что никак. Я не стану говорить вам, что сделали неутомимые злые языки с этим названием, сами догадывайтесь. Вывески не провисели и трёх дней. Рекламисту был дан последний шанс, и на этот раз уж он сработал без промаха. Название «Соточка» закрепилось за гостиничной сетью, обеспечило ей оглушительный успех и процветание. Нежное, звучное, а главное — информативное имя. Прочтёшь и сразу понятно, сколько платить за ночь.

Давно уже разорились подрядчики, строившие перекрытие Верхнего Города, погибли, не выдержав оттока полежальцев, почти все чиповники, но «Соточка» выжила. Она и теперь ещё существует, хоть лучшие ночи для неё уже прошли.

Ника согрелась от быстрой ходьбы и хохота.

— Повтори-ка, как они его называ… ха-ха! О-о! Я не могу, Дрю, ну нельзя же так! Пошля… ха-ха! Пошлятина какая, фу!.. Больше мне такого не рассказывай. Нет, ну надо же…

— Тихо! — попросил я. Мы как раз поворачивали на Третью Круговую. Народу было немного, однако на углу чуть не влипли в какого-то чип-модифицированного недотёпу. Я успел увернуться, но едва не боднул его в лоб. Вроде бы ерунда, правда? Не совсем. В секунду всё вокруг изменилось. Пустынная улица осветилась огнями, пламенно вспыхнули вывески, гигантская звёздная надпись «Dream over the world!» перечеркнула небосвод наискось, на меня обрушилась волна симфомузыки и шквал запахов, но не это меня испугало. На короткий миг я увидел под ногами ковёр из лепестков лилий и почуял запах Далилы. Наваждение прошло тут же, но у меня перехватило дыхание. Я глядел, как раскачивается на ходу косица чипанутого прохожего, и пытался понять: опять почудилось? Или… Я попробовал выбросить из головы второй вариант.

— Что? Нет, Дрю, я не то хотела сказать. Мне рассказ понравился. Андрей!

Я помотал головой, сказал: «Всё в порядке, просто померещилось», и мы пошли дальше. Ника стала в благодарность за анекдот плести какую-то длинную историю о скулерах, но я слушал вполуха и посмеивался невпопад. Наваждение наваждением, но получилось же различить в запахе лилий знакомые примеси! Кое-что новое я тоже успел узнать. Слушая трескотню Ники, тщательно разобрал инфу и отделил её от рекламного мусора. Честно вам скажу, лучше бы всё это оказалось сном.

— Ника, — прервал я, — погоди.

Она готова была возмутиться, но, увидев моё лицо, передумала.

— На

мне ошейника нет? — спросил я.

— Нет, конечно! Ты же сам снял, в парке ещё. Он в сумке.

— Проверь, — потребовал я.

Она ощупала мою шею, бормоча что-то о глупых шутках, полезла в сумку и продемонстрировала мне излучатель дримодема. И всё равно я не мог поверить. Привлек Нику к себе и зарылся носом в её волосы. И понял, что всё это, к несчастью, не сон. Реальной была свалившаяся на мою голову способность чуять излучение чипа модифицированных граждан, и, что ещё хуже, вполне реальным было выхваченное из новостной ленты сообщение. В нём говорилось о новом собственнике компании «Дримодем».

— Ну что ты, глупенький, — ворковала Ника. Она-то думала, что я просто изобрёл повод пристать к ней с нежностями. «Пусть так и думает пока что», — решил я, чмокнул Нику в лоб, и мы отправились дальше, благо впереди уже маячила реклама «Соточки» — изображение сотенной купюры, — откуда мне подмигивал неизвестный тип в странной одежде, должно быть, какой-то шоумен древности. Ехидный старец напоминал мне о необходимости обналичить немного денег. Я рассудил, что особого вреда не будет, если мои координаты узнают в заштатном банке, остановился у первого попавшегося банкомата, и тот отслюнил мне тощую стопку бабок. Глупо, не спорю. И счёт могли заблокировать, и меня поймать в момент, но нам повезло — новый владелец мэрской корпорации тогда был занят куда более серьёзными делами, чем охота за каким-то Нетребкой. Это развлечение он оставил на сладкое, справедливо считая, что никуда мне с глобуса не деться.

Ника наотрез отказалась поселиться в разные номера. Тогда я решил, что милая моя просто боится. Теперь не знаю даже, что и думать. Не хочется верить в такую дальновидность и такое коварство, Ника человек честный и прямой. Интуиция сработала, так я считаю. Как бы там ни было, но в душ она отправилась без конвоя и пробыла там долго. Я вернулся в номер часика на пол раньше неё, кое-как запихал наши шмотки в малюсенький ящик, настроил в чёртовом саркофаге человеческую температуру и стал задрёмывать, но, услышав, как Ника шаркает своими теннисными туфлями по кафельной плитке коридора, высунул голову наружу.

— А, вот ты где! — обрадовалась она. — Я уже собиралась стучать во все подряд.

— И достучалась бы, — буркнул я, оглядывая её фигурку в халате.

— Может, ты поможешь даме вскарабкаться?

Я молча протянул руку.

Оказывается, помощь была нужна не самой даме, а её туфлям. Они были отправлены на покой одна за другой, а дама, пока я пытался закрыть дурацкий ящик для вещей, вошла самостоятельно, хоть и не без затруднений.

— Тесно как! Не понимаю, Дрю, как тут могут поместиться три человека; скажи, что ты врал. Здесь и для меня одной… Тут второй подушки нет? Слушай, почему так жарко? Это гостиничный номер или микроволновая печь? Дрю, подвинься. Нет, весь можешь не двигаться, локоть убери. Не локоть? А что?

Я повернулся на другой бок и прижался к ней спиной. Спать хотелось зверски, аж в голове мутилось; временами я проваливался в дремоту, как будто нырял с головой в тёплую воду.

— Дрю, мне кажется, можно уже выключить свет. Да? Ты не против? Как бы это сделать? Ага, я поняла. Нет, это не та, это вентилятор. А это? Видео. Фу, как громко! А это? Часы. О, здорово. Очень удобно, правда? Я поставлю будильник на семь часов, хорошо? Где же свет выключается? Все кнопки кончились. Андрей, где здесь?..

— Там, — сказал я, вынырнув из дрёмы в очередной раз. Перед глазами была ещё парковая дорожка и голые ветви, а вместо плафона светильника — луна.

— А!

Ника выключила свет и стала возиться, умащиваясь. Мне было хорошо. Голова больше не болела, шея тоже, спину грело живое тепло, мне чудилось, что мы с Никой в лодке, которую раскачивает на ленивой высокой волне. Я задремал снова, потом вздрогнул во сне — приснилось, что лодка толкнулась носом в берег. Голос Ники в темноте говорил тихонько:

— Такой у нас был дом над рекой. Слышишь, Андрей? Очень далеко от города, там одни фермеры живут. Мать учила фермерских детей, отец работал кодером на какую-то фирму. А я… Да, там красиво, лес, река и всё такое, но глушь, тоска. Зимой снегу по пояс, летом жарко.

«Да, жарко, солнце спину греет», — подумал я, просеивая между пальцами тёплый речной песок, затем глянул на ближний холм, на плече которого дом под полосатой серой крышей. Веранда. С неё вид на реку и лес. На веранде женщина. Машет мне. Я попробовал подняться и проснулся. Это сон, дрёма. Я спал, Ника рассказывала: