Далила-web
Шрифт:
— С господином Палинским нам говорить не о чем, — отозвался я сухо. Упоминание о чревовещании вернуло меня к действительности. Так вдруг есть захотелось, что смысл последнего вопроса моей любознательной подруги сначала ускользнул от меня.
— Почему не о чем? — тут же осведомилась она, поворачиваясь на бок и подпирая голову рукой.
— Он политический труп. Его пришибли его же собственной палкой. Теперь он пожинает злонравия достойные плоды, — ответил я, параллельно думая: «Что я несу? Это не чревовещание, это другое».
— Андрей! —
Я и сам уже понял. Последействие, только другого рода. Не было печали.
— После разберёмся, — сказал я, чтобы прекратить расспросы, потянулся и выключил видео. В новостных службах вечно всё коверкают, нужно было обратиться к первоисточнику, и я знал, с кем хочу встретиться для начала.
Пока мы не выбрались из сотового номера, я чувствовал себя вполне защищенным. Такое, знаете, чувство, будто вас в нановату завернули с ног до головы. Но мир навалился на меня сразу, как только мы вылезли наружу. Нет, вру. Не мир, мираж мира. Ника была права: что-то случилось со мной. Пока оставался в помещении, ещё ничего, можно было терпеть — ерунда, просто беспричинный страх. Но когда мы вышли на Третью Круговую, мираж нахлынул, поразив все органы чувств одновременно. Мне мерещились рекламные баннеры, которых не было, призраки промоутеров бросались ко мне со всех сторон, над головой повисло призрачное негреющее солнце, похожее на рекламу компании «Апельсинко», вместо облаков по неестественно синему небу плыли скопления тэгов.
— Андрей, прекрати! — потребовала Ника, когда я в очередной раз толкнул её, избегая встречи с настырным промоутером, похожим на небольшого игуанодона. «Хотел бы я прекратить», — огрызнулся я мысленно; и очень хорошо, что на этот раз милая моя не уловила моей мысли. Благодушное настроение слетело с неё мигом, как только мы оказались на улице.
Я закрыл глаза, но мираж не пропал. Наоборот, проступил из тьмы, стал чётким, осязаемо реальным, но в нём не было Ники.
— Что это ты придумал? — недовольно спросила меня пустота её голосом.
— К несчастью, не придумал, — буркнул я и открыл глаза. Мне захотелось проверить, совпадает ли мой мираж со слоем инфо, и, думаю, я попробовал это сделать. Несколько секунд напрочь выпали из памяти, очнулся я от крика.
Ника смотрела на меня с ужасом. Я тянул за ручку сумки, в которой были наши шмотки, вторую ручку Ника удерживала обеими руками.
— Что я делаю? — спросил я вслух.
— Пы… пытаешься отобрать, — пробормотала испуганно девушка. Но я и сам уже понял. От желания войти в Сеть мне снесло крышу. Тогда я выпустил сумку, сунул руки в карманы и сказал:
— Извини. Держись-ка от меня подальше и не отдавай дримодем.
Думаете, она послушалась? Плохо же вы знаете
— Не везде, — отозвалась Ника. — В фермерских районах нет. У нас дома не было.
— Ты говорила, что Сеть у вас была.
— Провод, — коротко ответила Ника.
«Вообще-то неплохо было бы, — подумал я, разглядывая бледный призрак солнца, — бежать туда. Поселиться в доме на холме».
— Он продан, — напомнила моя практичная подруга. — Куда теперь, Дрю? Направо?
Я не ответил, просто свернул на Четвёртую Радиальную, думая: «В голове мутится. Это из-за миражей».
— Это у тебя от голода, — заявила Ника. — Поесть не мешало бы. Мне худеть не вредно, но во всём нужно знать меру.
«Незачем тебе худеть, — возразил я. — И мне тоже это ни к чему. Глядишь, и правда, полегче станет справляться с призраками на полный желудок. Вон какая-то забегаловка. Страшная, но с голодухи и такая сойдёт».
Мы перешли на другую сторону. Рассматривая вход в заведение, я непроизвольно закрыл глаза, и во мраке проступил великолепный деревянный фасад в виде терема. На вывеске было красным по жёлтому выведено «Е-блинчики». Я поспешно открыл глаза. В реале закусочная называлась «Блинчики», и фасад её напоминал не терем, а вход в бомбоубежище после окончания активных боевых действий. Я такое видел в заставке к одной игрухе — «Апокалипсис 2086» называется, играли в такую? Жуть.
Внутри ресторан быстрого питания выглядел не хуже, чем снаружи, и устроен был демократично. По левую руку — отделение для чип-модифицированных граждан с фудопроводом, чип-поваром и удобными креслами для полулежания, к которым с потолка свешивались фуд-терминалы, похожие на глянцевых чёрных удавов. Почти все они были свободны.
Туда мы не пошли, повернули направо, к стойке естетского отделения. Я сунул в краснодиодный зев дроида-официанта сотню, Ника нетерпеливо пощёлкала по светящейся груди автомата ноготком, выбирая себе завтрак, и глянула на меня вопросительно.
— То же самое, но вдвое больше, — попросил я, дождался, пока будет нажата клавиша «заказать», и напомнил дроиду о сдаче. Тот пренебрежительно крякнул и выплюнул лоток с кучей мелочи. Я выгреб всё. Ну ни малейшего желания не возникло баловать блинную чаевыми.
Мы сели за угловой столик, слегка побеспокоив чопорную даму офисного вида, высокомерно вкушавшую кофе. Дама постаралась не заметить нас, что было, в общем-то, непросто, поскольку кроме нас и неё в крохотном естетском зальчике не было ни души.