Дама Пик

Мах Макс

– Одним словом, сорока.

– Тоже верно, - согласился Август.
– Но, с другой стороны, ты, может быть, еще не обратила внимание, но здесь в Европе Россию исторически считают варварским государством...

– Хочешь сказать, императрица выеживается за наш счет?

– Любопытное слово, - улыбнулся Август.
– Мне думается, я уловил его смысл, но...

– Хочет всем нос утереть?
– А вот это уже намеренно.

Теа временами использует крайне странные слова и выражения. Иногда произносит их

по-русски, - так, что ее вообще никто не понимает, - но обычно в дословном переводе на французский или итальянский. И чаще всего делает это непреднамеренно, просто в силу живости ума. Однако в других случаях - в зависимости от обстоятельств - использует эти обороты сознательно, с умыслом, желая подчеркнуть свою непохожесть на других или что-то еще, в чем Август пока до конца не разобрался.

– Если я тебя правильно понял, то - да, - кивнул Август.
– Украшает фасад, так сказать. Говорят, Петербург красивее Парижа и уж точно богаче. Дворцы, театры, трактиры... И, разумеется, университет и Академия Наук. Публичная библиотека, императорская галерея, мосты, монументы, храмы и прочие достопримечательности. Так что, возможно, дело именно в том, чтобы показать всем этим "бургундцам", кто нынче настоящий европеец. Но возможны и другие варианты.

– Что насчет некоей проблемы, которую может разрешить только сильный колдун?
– рассуждая вслух, предположила Теа.

– Тоже возможно, - согласился Август.
– Венценосцы любят такие поручения.

– Допустим, поручили. Что приобретаешь в этом случае ты?

– Деньги...

– Зачем тебе нужны деньги?
– в очередной раз удивилась женщина, отказывавшаяся принимать его доводы, потому что не желала понимать мотивы.
– У нас же достаточно денег. А если удастся стребовать долги с де Верже и Корвинов, станем вообще неприлично богаты!

– Нельзя быть неприлично богатым!
– усмехнулся Август очередному "перлу" Теа.

– Ты меня понял!
– отмахнулась она.

– Это твои деньги, Теа, - объяснил Август очевидное.
– Я знаю, ты не жадная, и поэтому я непременно воспользуюсь твоей добротой, если не будет другого выхода. Но пойми, я хотел бы иметь свой собственный источник дохода.

– Они так много платят?
– сменила тему женщина.

Это она тоже умела: мгновенно менять тему разговора, если ей не хотелось продолжать прежнюю.

– Не думаю, - ответил на ее вопрос Август.
– Хорошо, но не чрезмерно. Однако русский двор предоставляет массу других возможностей разбогатеть.

– Вообще-то, любопытно, - задумчиво произнесла женщина.
– Петербург, императрица София...

– А у вас?
– осторожно спросил Август, почувствовав, что момент позволяет хотя бы отчасти удовлетворить давнее любопытство.
– Как случилось, что у вас республика?

– Ну, как случаются республики?
– грустно усмехнулась в ответ Теа.
– Сначала заводятся большевики, затем случается революция, а уж потом возникает республика. А у вас что, как-то иначе?

– У нас революций не было

ни разу, - признал Август, позорным образом растерявшийся от слов Теа.

– Что серьезно? Не было? Нигде?

– Не было, - подтвердил Август.
– Нигде. А кто такие эти большевики?

– Скучно живете, - покачала головой женщина, словно и не услышала вопроса.
– А у нас полно! В Англии, в Америке, во Франции, еще где-то, ну а потом и в России. Byl tsar, da ves splyl. Великая Октябрьская Социалистическая Революция называется.

– Социалистическая?
– нахмурился Август, пытаясь понять, что бы это значило. Корень слова был знаком и понятен, но в целом...

– Не бери в голову!
– привычно отмахнулась Теа.

– Хорошо, беллисима, как скажешь! Хотя постой! Что ты сказала про Америку? Какая Америка? Где революция?

– В английских колониях, - пожала плечами Теа.
– Здесь ведь тоже есть английские колонии. Нью Йорк - хотя, нет. Это же, по-здешнему, Новый Амстердам. Значит, колония Нидерландов. Но все равно. Есть же еще Вирджиния, Новый Орлеан... Я всех не помню, история, уж извини, не мое.

– А во Франции?
– жадно спросил, тогда, Август.

– Ну, там была Великая Французская Революция, кажется, - похоже, знание истории, и в самом деле, не являлось ее сильной стороной.
– Отрубили голову королю... О, вспомнила! В Англии тоже отрубили! А у нас, ну, то есть в России, просто расстреляли.

– Что значит расстреляли?
– переспросил опешивший от такой новости Август.

– Из ружей, - пояснила Теа.
– Ружья - это как мушкеты...

– Кто расстрелял?
– ужаснулся Август.

– Коммунисты, - снова пожала плечами Теа, и, видя, что Август ее не понимает, пояснила:

– Плохие люди. Большевики - это коммунисты. Якобинцы, по-моему, тоже что-то в этом роде. И все они редиски!

– Почему редиски?
– потерял нить Август.

– Потому что плохие люди, - безапелляционно и непонятно ответила Теа.

– Так, - пытался понять суть истории Август - Плохие люди убили императора... А хорошие что же его не защитили?

– А у хороших, Август, как всегда, kishka tonka! Где-то так!

***

В целом, беседа с русским послом Августу понравилась. Интересный разговор, да и предложение любопытное. Другое дело, что спешить некуда, поскольку наверняка будут и другие приглашения. В этом Август практически не сомневался. Оттого и удивился, - если не сказать больше, - когда за полчаса разговора "о том о сем", не услышал от герцога д'Эсте даже намека на "что-нибудь серьезное". Хорошее вино, аккуратные формулировки, комплименты даме... Такое ощущение, что герцог им просто зубы заговаривает. Вот только непонятно, с чего вдруг? Тем не менее, вежливость требовала еще немного посидеть в гостях у герцога. Все-таки Август принял родовое имя Сан-Северо, а это обязывает.